— Она мертва, Джон, — прервал его доктор Уиллоби.
Пэт, исполнившая роль бэнши, упала на стул, словно ее внезапно покинули силы. В течение нескольких секунд слово «мертва», произнесенное надтреснутым басом врача, металось из угла в угол, проникая в умы присутствующих, но ничего им не объясняя.
— Мертва? — хрипло переспросил Эллери. — Сердечный приступ?
— По-моему, мышьяк, — пояснил врач.
Нора вскрикнула и упала в обморок, громко стукнувшись головой об пол. В этот момент в комнату быстро вошел Картер Брэдфорд.
— Всех с Новым годом! — воскликнул он. — Не смог выбраться раньше… А где Пэт?.. Что, черт возьми, происходит?
— Вы дали ей противоядие? — спросил Эллери Квин, стоя у двери спальни Норы. Он выглядел осунувшимся, а его нос стал острым, как колючка.
— Конечно, Смит, — ответил доктор Уиллоби. — Нора тоже отравилась. — Он внимательно посмотрел на Эллери: — Каким образом у вас оказалась гидроокись железа? Ведь это общеизвестное противоядие при отравлении мышьяком.
— Я волшебник — разве вы не слышали? — резко ответил Эллери и спустился вниз.
Теперь и лицо Розмэри прикрывали газеты. Фрэнк Ллойд уставился на них. Картер Брэдфорд и судья Мартин тихо совещались. Джим Хейт сидел на стуле, качая головой, как будто тщетно пытался прочистить мозги. Остальные были наверху с Норой.
— Как она? — спросил Джим.
— Скверно. — Эллери шагнул в гостиную. Брэдфорд и судья прекратили разговор. Фрэнк Ллойд продолжал читать газеты, прикрывавшие тело. — Но, к счастью, — продолжил Эллери, — Нора сделала только один или два глотка коктейля. Доктор Уиллоби думает, что она поправится. — Он сел на стул, ближайший к прихожей, и зажег сигарету.
— Значит, яд был в коктейле? — недоверчиво осведомился Картер Брэдфорд. — Ну конечно! Обе женщины пили из одного бокала и отравились одним и тем же ядом. — Он повысил голос: — Но этот коктейль предназначался для Норы!
— Перестаньте произносить речи, Картер, — потребовал Фрэнк Ллойд не оборачиваясь. — Вы меня утомляете.
— Не торопитесь, Картер, — очень странным тоном посоветовал судья Мартин.
— Коктейлем собирались отравить Нору, — упрямо заявил Брэдфорд. — А кто его смешивал? Кто принес?
— Малиновка,[33] — ответил газетный издатель. — Шли бы вы отсюда, Шерлок Холмс.
— Я смешал и принес коктейли. — Джим окинул взглядом остальных. — Странно, не так ли?
— Еще как! — Лицо молодого Брэдфорда побагровело. Подойдя к Джиму, он поднял его со стула за воротник. — Проклятый убийца! Вы пытались отравить жену и чисто случайно отравили вместо нее собственную сестру!
Джим уставился на него.
— Картер, — укоризненно произнес судья Мартин.
Брэдфорд отпустил Джима, который рухнул на стул с выпученными глазами.
— Что мне остается делать? — сдавленным голосом спросил прокурор округа Райт. Он отправился в прихожую к телефону, споткнувшись по пути о неподвижные колени Эллери Квина, и позвонил шефу Дейкину в полицейское управление.
Часть третья
Глава 14
Холм все еще праздновал, когда шеф Дейкин выпрыгнул из своего драндулета и побежал по влажным плиткам дорожки к дому Хейтов под звездами 1941 года. В доме Эмелин Дюпре было темно, как и в доме старого Эймоса Блуфилда, где на оконных шторах еще чернели траурные ленты. Но во всех остальных домах — Ливингстонов, Ф. Генри Миникина, доктора Эмиля Поффенбергера, Грэнджонов и прочих — было светло и слышались веселые крики.
Шеф Дейкин кивнул — это было к лучшему. Никто не заметил, что у соседей что-то не так. Дейкин был худощавым суетливым сельским жителем с тусклыми светлыми глазами, разделенными типичным носом янки. Он походил на старую водяную черепаху, если не считать его рта — рта истинного поэта. Но в Райтсвилле никто этого не замечал, кроме Патриции Райт и, возможно, миссис Дейкин, для которой в шефе полиции сочетались лучшие черты Авраама Линкольна и Господа Бога. Страстный баритон Дейкина возглавлял по воскресеньям хор Первой конгрегационалистской церкви[34] на Уэст-Ливси-стрит в Хай-Виллидж. Будучи весьма умеренным и женатым человеком, шеф, усмехаясь, говорил, что ему больше ничего не нужно, кроме пения. Телефонный звонок прокурора Брэдфорда оторвал его как раз от новогоднего домашнего концерта.
— Яд? — переспросил Дейкин у Картера Брэдфорда, стоя над телом Розмэри Хейт. — А я-то думал, ребята слишком весело справляли Новый год. Что это за яд, док?
— Мышьяк, — пояснил доктор Уиллоби. — Какое-то соединение — точнее пока не могу сказать.
— Крысиный яд, а? — Шеф задумчиво добавил: — Это ставит нашего прокурора в неловкое положение — верно, Карт?
[33] Имеется в виду популярный детский стишок «Кто малиновку убил?»
[34] Конгрегационалисты (индепенденты) — одно из радикальных направлений кальвинизма.