Эллери Квин старался никому не попадаться на глаза. Фрэнк Ллойд был прав — в городе ходили разговоры об «этом Смите — кто он такой?». Слышались и более угрожающие замечания, которые Эллери заносил в записную книжку под заголовком «Подозреваемый — таинственный незнакомец». Обычно он не отходил далеко от комнаты Норы. На третий день после преступления он поймал Пэт, когда она вышла, позвал ее наверх, в свою комнату, и запер дверь.
— Пэт, я думал…
— Надеюсь, это пошло вам на пользу, — вяло отозвалась она.
— Когда доктор Уиллоби был здесь сегодня утром, я слышал, как он говорил по телефону с Дейкином. Ваш окружной коронер, Сейлемсон, прервал каникулы и срочно возвращается в город. Дознание состоится завтра.
— Дознание?
— Таков закон, дорогая.
— Вы имеете в виду, что нам придется… выйти из дому?
— Да. И, боюсь, давать показания.
— Только не Норе!
— Нет, Уиллоби отказывается разрешить ей встать с постели. Я слышал, как он сказал это Дейкину.
— Эллери, что они собираются делать?
— Установить факты и попытаться добраться до истины.
— До истины? — Пэт выглядела испуганной.
— Пэт, — произнес серьезным голосом Эллери, — мы с вами на перекрестке этого лабиринта…
— Что вы имеете в виду? — Но она отлично это знала.
— Это уже не потенциальное, а свершившееся преступление. Погибла женщина — то, что она умерла случайно, ничего не меняет. Убийство планировалось и произошло, поэтому в дело вступает закон… — Эллери помолчал и мрачно добавил: — Притом весьма эффективный закон. С этого момента охота и слежка будут продолжаться до тех пор, пока не выяснится вся правда.
— Вы пытаетесь сказать, — спокойно промолвила Пэт, — что мы будем вынуждены сообщить полиции то, что нам известно, а им — нет.
— В наших силах отправить Джима Хейта на электрический стул.
Пэт вскочила. Эллери сжал ее руку.
— Все еще не до конца ясно! Вы сами в этом не уверены, и я тоже — а ведь я ее сестра…
— Сейчас мы говорим о фактах и о выводах, к которым они приводят, — раздраженно указал Эллери. — Чувства здесь роли не играют — особенно с Дейкином, хотя они, возможно, могли бы повлиять на Брэдфорда. Неужели вы не понимаете, что мы с вами знаем четыре неизвестных полиции факта, свидетельствующие, что Джим спланировал и едва не осуществил убийство Норы?
— Четыре? — слабым голосом переспросила Пэт. — Так много?
Эллери заставил ее сесть. Она смотрела на него, наморщив лоб.
— Факт первый: три письма, написанные Джимом и лежащие в шляпной коробке Норы в соседнем доме, устанавливают то, что он предвидел ее смерть, когда она еще даже не заболела! Явная преднамеренность.
Пэт облизнула губы.
— Факт второй, — продолжил Эллери. — Джим отчаянно нуждался в деньгах. Этот факт, о котором мы знаем, так как он заложил драгоценности Норы и требовал у нее денег, плюс известный Дейкину факт, что после смерти Норы Джим получил бы огромное наследство, устанавливает веский мотив».
— Да…
— Факт третий: книга по токсикологии, принадлежащая Джиму, в которой он подчеркнул характерным для него красным карандашом абзац о трехокиси мышьяка — яде, который впоследствии добавили в коктейль Норы и от которого она едва не умерла. И факт четвертый, который могу засвидетельствовать я один, поскольку я постоянно держал Джима под наблюдением в канун Нового года: никто, кроме Джима, не мог добавить и не добавлял яд в роковой коктейль. Таким образом, я в состоянии установить, что Джим не только имел наилучшую возможность отравить напиток, но был единственным, кто мог ею воспользоваться.
— И это помимо его угроз Норе в тот день, когда мы везли его из «Горячего местечка» мертвецки пьяным — когда он говорил, что намерен от нее избавиться. Дейкин и Карт это слышали…
— Или, — добавил Эллери, — двух предыдущих случаев, когда Нора была отравлена мышьяком — в День благодарения и на Рождество, — совпадающих с датами двух первых писем Джима… Сложенное вместе, все это выглядит очень убедительно, Пэтти. Кто, зная это, может не поверить, что Джим планировал убийство Норы?