— И что это может означать, мистер Квин? — нетерпеливо спросила Линда.
Эллери улыбнулся:
— Ну хорошо же, Линда. Точно так же, как по линиям воды на дамбе вы можете судить о высоте прилива, так и здесь по линии осадка можно точно определить, сколько сока оставалось в кувшине после того, как был налит роковой стакан. Давайте проверим. Линда, вы не одолжите мне на минуту ваше обручальное кольцо?
— Мое обручальное кольцо? — Линда нахмурилась. — Чтобы я сняла его с пальца и передала вам, мистер Квин?
— Да, пожалуйста.
— Но это считается к несчастью!
— В данном случае, — засмеялся Эллери, — может оказаться очень даже к счастью.
Линда быстро сняла кольцо с бриллиантом. Эллери поднял кувшин на просвет — через темное стекло линия осадка еле-еле различалась, как легкая паутинка, — и аккуратно процарапал бриллиантом отметинку на внешней стороне стекла, после чего отдал кольцо Линде и она поскорей его надела.
— Это просто для удобства, — объяснил Эллери. — Теперь посмотрим. Мы знаем, что Баярд приготовил ровно одну кварту разведенного виноградного сока, что соответствует четырем полным стаканам. Давайте используем этот темно-красный стакан как мерный сосуд, поскольку он идентичен стакану, которым двенадцать лет назад Баярд наливал в кувшин равные части сока и воды, и это именно тот стакан, из которого пила Джессика.
Он подошел к безупречно сиявшей раковине Эмили, открыл кран с холодной водой, наполнил до краев стакан и вылил его в кувшин. И так четыре раза.
— Ну вот, — продолжал он, повернувшись к ним, — четыре стакана по полпинты составляют одну кварту, значит, в кувшине сейчас ровно кварта жидкости, как в тот момент, когда Баярд только что закончил приготовление сока. Посмотрите на линию осадка.
Уровень воды в кувшине был значительно выше отметки, процарапанной Эллери снаружи.
— Это же ясно, — сказал Дэви. — Осадок сформировался после того, как один стакан сока был налит для мамы. Вы только что налили целую кварту, а полоса осадка образовалась, когда в кувшине оставалась одна кварта минус один стакан.
— Совершенно верно, Дэви. Значит, вы считаете, — спросил Эллери, — что если я вылью в этот стакан жидкость, находящуюся сейчас выше линии осадка, то получится как раз один полный стакан?
— Конечно, должно быть так.
— Правильно, — сказал Дейкин. — Один полный стакан — столько выпила мать Дэви.
Эллери наклонил кувшин, наполнил стакан до краев и поднес кувшин к свету.
Уровень воды не совпадал с линией осадка. Он все еще был выше отметки.
— Вы не находите это странным? — бурчал Эллери. — Ладно, продолжим. Я буду лить воду из кувшина, пока уровень воды не опустится до линии осадка.
И он стал опять лить воду в стакан, очень медленно, стараясь не пропустить момент. И когда, поднеся очередной раз кувшин к свету, Эллери увидел, что две линии совпали, он поднял темно-красный стакан, в который наливал воду.
Стакан был наполнен до краев.
— Еще один стакан, — ахнул Дейкин. — Еще один полный стакан!
— Не понимаю, — озадаченно произнесла Эмили.
— Это довольно просто, миссис Фокс, — быстро заговорил Эллери. — Целых двенадцать лет все в Райтсвилле считали, что в то утро только один стакан виноградного сока был налит из пурпурного кувшина — тот стакан, который Баярд налил для Джессики. А этот эксперимент доказал, что на самом деле было налито два стакана!
— Но мы были абсолютно уверены, что Джессика выпила только один, — растерялся Баярд. — Ну как же, она сама так сказала доктору Уиллоби, когда ей стало плохо. Зачем бы ей лгать по такому поводу?
— Именно. Тогда кто выпил второй стакан?
Впервые с момента приезда в Райтсвилл голос Эллери зазвучал с прежней властностью.
— Ведь кто-то его выпил. Это вы, Баярд? — И Эллери добавил уже более спокойно: — Если даже никогда в жизни, Баярд, вы не говорили правду, то сейчас скажите. Это вы выпили в то утро второй полный стакан виноградного сока?
— Нет!
— Вы, Тальбот? На кухне, после разговора с Баярдом? Или в другой момент, прежде чем Баярд опорожнил кувшин и так небрежно его сполоснул?