После Шамплена выдающимся исследователем различных областей Северной Америки был Рене Робер Кавелье де Ла Саль (ок. 1640-1687). За четыре десятилетия, истекшие после смерти Шамплена, французские колонии укрепились и заняли обширные территории Канады. Бродившие по лесам охотники ежегодно доставляли вместе с пушниной и новые сведения о внутренней части материка. Способствовали этому и путешествия миссионеров, особенно патера Жака Маркета, обследовавшего Великие озера, течение реки Миссисипи до впадения в нее реки Арканзас и реку Иллинойс. В этой связи следует также упомянуть губернатора Новой Франции, графа Луи Фронтенака и управляющего судебными и полицейскими учреждениями Талона, которые поощряли исследователей и оказывали им содействие.
В конце шестидесятых годов в Канаду приехал без определенной цели молодой человек по имени Кавелье де Ла Саль. «Он родился в Руане, — говорит его биограф Шарльвуа, — в богатой купеческой семье. Несколько лет он воспитывался в школе иезуитов, был человеком образованным и одаренным, честолюбивым и настойчивым. У него не было недостатка ни в решимости, чтобы отважиться на рискованное предприятие, ни в постоянстве, чтобы довести любое дело до конца, ни в твердости духа, чтобы противостоять препятствиям, ни в средствах, чтобы осуществить свои замыслы. Однако он не сумел снискать любовь и приобрести расположение тех людей, в чьих услугах он больше всего нуждался, а достигнув власти, пользовался ею с жестокостью и высокомерием. С таким характером он не мог добиться успеха и действительно его не добился».
В своих записках почтенный Шарльвуа безусловно сгущает краски, недооценивая сделанное Ла Салем открытие, которое, может быть, не уступает по своему значению открытию Амазонки, сделанному Франсиско де Орельяной в XVI в., и открытию в XIX в. Генри Мортоном Стенли реки Конго.
Как бы то ни было, приехав в Канаду, Ла Саль начал посещать индейские селения, прилежно изучать туземные наречия, знакомиться с нравами и обычаями местных жителей. В то же время он старался собрать у охотников как можно больше сведений о реках и озерах. Сообщив графу Фронтенаку план своих будущих исследований, он не только заручился его поддержкой, но и был назначен начальником отдаленного форта, построенного при выходе реки Святого Лаврентия из озера Онтарио. Там Ла Саль встретил «лесного разведчика», скупщика пушнины Луи Жолье, который рассказал ему о своем путешествии вместе с патером Маркетом по Великим озерам и большой реке Миссисипи, уходящей далеко на юг.
Ла Саль сразу же оценил выгоду, какую можно было извлечь из такого важного пути, в особенности если, как он предполагал, Миссисипи впадает в Мексиканский залив, и в уме его тотчас же созрел план путешествия от истоков до устья Миссисипи. «В таком случае, — рассуждал Ла Саль, — через Великие озера и приток Миссисипи, Иллинойс, можно будет установить сообщение между рекою Святого Лаврентия и Антильскими островами. Какую неоценимую пользу извлечет Франция из этого открытия!»
Ла Саль поделился с графом Фронтенаком своим грандиозным замыслом исследования Миссисипи и расширения французских владений до Мексиканского залива и, получив от него рекомендательные письма к морскому министру и другим влиятельным лицам, отправился во Францию, чтобы выхлопотать королевский патент на открытия в Новом Свете и монопольную торговлю бизоньими шкурами. Всесильный Кольбер[222] представил Ла Саля королю, который даровал ему дворянство, ввел во владение землями в Новом Свете и назначил губернатором тех стран, которые он откроет в будущем.
Четырнадцатого июля 1678 г. Ла Саль выехал из Ла-Рошели в Канаду. С ним отправились тридцать солдат, рыцарь Анри де Тонти, потерявший руку в одном из сражений, и францисканский монах Луи Аннепен, сопровождавший затем Ла Саля во всех путешествиях. Из Франции были захвачены якоря, паруса и снасти для постройки на озере Эри речного судна.
(Пока сооружался корабль, Ла Саль продолжал исследовать окрестные области, изучал быт индейцев и скупал у них меха, устроив большой склад в основанной им крепости на берегу Ниагары. Одновременно скупкой мехов занимался и Анри де Тонти, но только в других районах, а патер Аннепен проповедовал среди индейцев христианскую веру и составил первое из известных нам описаний Ниагарского водопада.)*
К середине августа 1679 г. корабль «Грифон» был готов к отплытию. Ла Саль, присоединив к экипажу двух францисканских монахов, отправился из озера Эри к озеру Гурон, а оттуда — к озеру Мичиган. По дороге «Грифон» выдержал страшную бурю, заставившую отложить путешествие по Миссисипи. Пока рыцарь Тонти собирал разбежавшийся экипаж, кредиторы распродали в Квебеке имущество Ла Саля, и теперь вся надежда у него была на меха, сложенные в Ниагарской крепости. Однако «Грифон», отправленный туда за пушниной, на обратном пути бесследно исчез; потонул он или был разграблен индейцами — так и не удалось установить. Но, несмотря на все эти неприятности, Ла Саль все же решил приступить к осуществлению своего плана.
Ограничившись исследованием канадской водной системы, он перешел со своим отрядом линию, отделяющую Великие озера от бассейна Миссисипи, и достиг Иллинойса. Здесь Ла Саль попал в очень трудное положение, так как на своих людей он не мог положиться, а иллинойсские индейцы, бывшие до этого союзниками французов, перешли на сторону ирокезов и не скрывали своих враждебных чувств.
Ла Саль должен был во что бы то ни стало вернуть доверие индейцев. Терять ему уже было нечего, и он отважился на отчаянно смелый шаг. С двадцатью солдатами он неожиданно явился в индейский лагерь, в котором было более трех тысяч воинов, и гордо проехал через все селение. Индейцы, пораженные такой храбростью, сразу же изменили свое отношение к Ла Салю и перестали чинить ему препятствия. Тогда Ла Саль, не теряя времени, построил на берегу озера Пеория форт Кревкер (Огорчение), назвав его так в память о пережитых невзгодах. Форт Кревкер должен был служить базой для дальнейших исследований.
Оставив здесь Тонти во главе небольшого гарнизона, Ла Саль, все еще надеясь на возвращение «Грифона», отправился с тремя индейцами и одним французом в форт Катарокуа, отстоящий от Кревкера на пятьсот лье. В то же время он снарядил в путь патера Аннепена, поручив ему подняться по реке Миссисипи и, если удастся, дойти до ее истоков.
«Оба путешественника, — пишет Шарльвуа, — выехали из форта Кревкер 28 февраля 1680 г. и, достигнув Миссисипи, поднялись на пироге вверх по реке до 46° северной широты, пока не были остановлены большим водопадом. Аннепен дал ему имя в честь святого Антония Падуанского (Сент-Антуан). Потом, не знаю каким образом, они попали в руки индейцев из племени сиу, которые долго держали их в плену».
На обратном пути в Катарокуа Ла Саль, открыв новое место, пригодное для сооружения форта, вызвал туда Тонти, который сразу же принялся за работу, тогда как Ла Саль продолжил свой путь.
В конце концов Ла Саль прибыл в Катарокуа, где его ждали печальные вести, такие вести, что человек менее закаленный пришел бы в полное отчаяние. Мало того, что сгинул без следа «Грифон» с грузом пушнины на десять тысяч экю[223], — потерпел крушение корабль, везший Ла Салю из Франции много ценных товаров стоимостью около 22000 франков.
А враги тем временем распустили слух, будто его давно уже нет в живых. Единственное, что сумел сделать Ла Саль, — опровергнуть сплетни о своей мнимой смерти. Никакие дела его больше здесь не задерживали. С огромными трудностями проделав обратный путь в форт Кревкер, он очень удивился, не найдя там ни одного француза.
А случилось вот что. Люди, оставленные в Кревкере, восстали против Тонти, растащили продукты и разбежались. Тонти, оставшись с пятью солдатами среди иллинойсских индейцев, возмущенных грабежами французов, вынужден был 11 сентября 1680 г. покинуть форт. Направился он к озеру Мичиган, в селение Макинако.
Ла Саль снова занял полуразрушенный форт Кревкер и, доверив его небольшому гарнизону, пошел на поиски Тонти. Ла Саль искал его на восточном берегу Мичигана, а Тонти в это время был на западном. Только в мае 1681 г. встретились они в Макинако, там, где теперь стоит Чикаго.
Потеряв свои средства, Ла Саль уже не мог построить другое судно и решил приобрести несколько обыкновенных пирог. В декабре 1681 г. во главе отряда из пятидесяти четырех человек он спустился на санях с привязанными к ним пирогами по Иллинойсу и в феврале следующего года добрался до Миссисипи. Когда закончился ледоход, путешественники поплыли вниз по великой реке, делая время от времени остановки для осмотра берегов и притоков. Ла Саль исследовал устье Миссури, устье Огайо, где построил небольшой форт, проник в Арканзас и объявил его владением Франции, углубился в страну, населенную индейцами начезами, и заключил с ними союз; наконец 9 апреля, пройдя на пироге триста пятьдесят лье, он достиг Мексиканского залива. Замысел, так долго лелеянный Ла Салем, был выполнен! Все открытые им земли он назвал в честь короля Луи (Людовика) XIV Луизианой и торжественно присоединил к владениям Франции.
Возвращение в Канаду отняло у Ла Саля больше года. В этом нет ничего удивительного, если учесть, что на обратном пути путешественникам приходилось бороться с быстрым течением Миссисипи и страдать от голода. Но несокрушимая энергия и сильная воля Ла Саля превозмогли все трудности.
Между тем в Квебеке его ждали новые неприятности. Вместо отозванного Фронтенака пост губернатора занял Лефевр де ла Барр, который отнесся к Ла Салю с предубеждением и в своем отчете Людовику XIV так оценил его открытие: «Этот путешественник с двумя десятками французских и туземных бродяг действительно достиг Мексиканского залива, выставляя себя монархом и творя всякие бесчинства, прикрывая насилия над народами дарованным ему вашим величеством правом вести монопольную торговлю в тех странах, какие ему удастся открыть».
Чтобы оправдаться перед королем и восстановить свою репутацию, Ла Саль поехал во Францию. Он не только доказал несправедливость возведенных на него де ла Барром обвинений, но и сумел заинтересовать морского министра планом исследования устья Миссисипи со стороны моря. Ла Саль предложил построить там крепость и основать колонию. Король, одобрив это предложение, назначил Ла Саля губернатором Луизианы. Под его власть должна была перейти огромная территория от озера Мичиган до Мексиканского залива, во много раз превосходящая территорию Франции.
В то же время командующий эскадрой, доставившей Ла Саля в Америку, был в зависимости от него и после высадки поставлял Ла Салю все, что он требовал, если только это не наносило ущерб королю. Четыре корабля, в том числе сорокапушечный фрегат под командой г-на де Боже, должны были доставить двести восемьдесят человек, включая экипажи, к устью Миссисипи; эти люди и должны были составить ядро будущих колонистов. Солдат и ремесленников отбирали очень плохо, ни один из них не знал своего дела, но в этом убедились слишком поздно.
Отправившись из Ла-Рошели 24 июля 1684 г., маленькая эскадра была вынуждена почти сразу вернуться в порт, потому что, несмотря на прекрасную погоду, у фрегата отломился бушприт. Это необъяснимое происшествие положило начало разладу между господами де Боже и де Ла Салем.
Первый из них не мог перенести подчинения частному лицу и не простил этого Кавелье. Между тем не было ничего проще, чем отказаться от командования. У другого не было мягкости манер и учтивости, необходимых для возвращения расположения компаньона. Во время путешествия ссора разгорелась еще больше по причине помех г-на де Боже быстроте проведения и секретности экспедиции. Положение Ла Саля значительно осложнилось, после того как он по прибытии в Санто-Доминго тяжело заболел. Однако он выздоровел, и экспедиция снова вышла в море 25 ноября. Месяц спустя она вышла на широту Флориды; но «так как Ла Саля убедили, что в Мексиканском заливе все течения идут на восток, он не сомневался, что устье Миссисипи осталось значительно западнее; эта ошибка стала источником всех его невзгод».
И тогда Ла Саль приказал взять курс на запад; он прошел устье Миссисипи, даже не обратив внимания на явные признаки реки, на которые ему указывали спутники. Когда он заметил свою ошибку и попросил господина де Боже вернуться, тот не соизволил с этим согласиться. Ла Саль, увидев, что никак не сможет воздействовать на упрямый разум своего компаньона, решил высадить людей и выгрузить запас продовольствия в бухте Сен-Бернар. Де Боже противился его начинаниям, включая это последнее распоряжение, что делает мало чести как здравому смыслу, так и его патриотизму. Он не только не захотел выгрузить весь провиант, отговорившись, что часть его находится на самом дне трюма, а у него просто не было времени переместить груз, но еще и приютил у себя на борту капитана и экипаж флейты[224], груженной боеприпасами и рабочим инструментом, необходимым при строительстве новых поселений, то есть людей, которые, как все были убеждены, умышленно бросили свое судно на прибрежном мелководье сразу после кораблекрушения. Огромная толпа дикарей воспользовалась обычным в таких случаях замешательством и очистила флейту от всего, что только попалось под руку.
Ла Саль, обладавший счастливым талантом никогда не покоряться злой судьбе и находивший в себе силы сообразно обстоятельствам, приказал тем временем возводить укрепления. Чтобы подбодрить своих спутников, он сам не раз брался за тяжелую работу; но стройка продвигалась очень медленно из-за неумения колонистов.
Вскоре Ла Саль, пораженный сходством языка и привычек здешних обитателей и индейцев низовий Миссисипи, убедился, что недалеко ушел от великой реки, и сделал несколько вылазок, намереваясь до нее добраться. Но, хотя он и обнаружил края прекрасные и плодородные, нисколько не приблизился к заданной цели. Всякий раз, возвращаясь в форт, он становился все мрачнее и резче, а это вовсе не способствовало сохранению спокойствия в умах тех, кто был обозлен страданиями и бесцельностью своих усилий. Посеяли зерновые, но урожая из-за дождей почти не собрали. А то, что успело взойти, было скоро вытоптано дикарями и зверьем. Охотники, осмелившиеся отойти от лагеря, были убиты индейцами; болезни находили легкую добычу среди этих людей, изнемогающих от тоски, скуки и нищеты. За короткое время число колонистов сократилось до тридцати семи.
Наконец Ла Саль решился предпринять последнюю попытку добраться до Миссисипи, а потом, спустившись по этой реке, прибегнуть к помощи тех племен, с которыми он успел заключить союз. Выступив 12 января 1687 г. вместе с братом, двумя племянниками, двумя миссионерами и двенадцатью колонистами, он приблизился к земле индейцев сени, когда вследствие ссоры одного из его племянников с тремя колонистами те убили молодого человека и его слугу, а потом решили поступить так же с командиром отряда. Ла Саль, обеспокоенный отсутствием своего племянника, отправился его искать, девятнадцатого утром, вместе с отцом Анастасом. Увидев его, преступники спрятались в зарослях, и один из них выстрелил в голову Ла Салю из ружья, убив его на месте. Так погиб Робер Кавелье де Ла Саль, «человек со способностями, — как пишет Шарльвуа, — с широтой ума, смелый и твердый духом, который мог бы дойти до больших свершений, если бы вдобавок ко всем своим хорошим качествам он умел еще справляться со своим мрачным и желчным расположением духа, смягчать свою суровость или скорее жестокость своей натуры…» Его испачкали клеветой, но надо бы с тем большим тщанием остерегаться всех этих недоброжелательных слухов, «чтобы не стало общим местом преувеличение ошибок несчастных, приписывание им вины, когда таковой не было, особенно когда они сами толкнули себя к невзгодам и не смогли заставить себя полюбить. И самое печальное для памяти этого знаменитого человека заключается в том, что его жалели слишком немногие и что незначительный успех его предприятий — одного лишь последнего — отметил его наружностью авантюриста — для тех, которые судят по одному лишь внешнему виду. К несчастью, обычно этим отличается наибольшее число людей и, в какой-то степени, народная молва».
Мы мало что можем добавить к этим последним, столь мудрым словам. Ла Саль не сумел заставить людей простить ему его первый успех. Добавим только несколько обстоятельств его второй, неудачной экспедиции. Можно сказать, что он умер жертвой ревности и злой воли кавалера де Боже. Из-за такой вот мелочи мы не смогли основать в Америке достаточно сильную колонию, которая оказалась бы по происшествии известного времени в состоянии бороться против английских поселений.
[222] Кольбер Жан Батист (1619-1683) — министр Людовика XIV, фактический руководитель внешней и внутренней политики Франции. Стремился к созданию сильного военного и торгового флота, расширению торговли и эксплуатации колоний, приобретенных Францией в Северной Америке.
[223] Экю — французская золотая монета, вес которой колебался от 3,3 до 7,0 г. С XVII в. название экю прилагается к крупным серебряным монетам. Изъяты из обращения в 1829 г. Здесь речь идет либо о серебряных экю, чеканившихся с 1641 г. и весивших около 26 г, либо о золотых экю с изображением солнечной короны, чеканившихся до 1683 г. и весивших около 3,3 г.
[224] Флейта — военный парусный транспортник. (Примеч. перев.)