Сказочные богатства, неожиданно хлынувшие в Европу после открытия Америки и Островов пряностей, не замедлили вызвать экономический кризис.
Торговля да и промышленность трансформируются и меняют географическую привязку. Открыты новые пути, появились новые посредники, зародились новые потребности, возросла роскошь, и желание быстро составить состояние при помощи спекуляций вскружило много голов. Венеция, с точки зрения коммерческой, умирает. Голландцы, по удачному выражению Леруа-Болье, становятся «общеевропейскими поставщиками и торговыми посредниками». Англичане в то же время кладут начало своей обширной колониальной империи. Вслед за торговцами в новые страны устремляются миссионеры-проповедники. Целыми толпами пробираются они во вновь открытые страны, совмещая проповедь Евангелия с изучением и описанием этих земель. Проповедническое усердие составляет одну из характерных черт XVII в., и мы должны признать, что география и исторические науки многим обязаны этим жертвенным, образованным и скромным людям. Путешественник или завоеватель только проезжает по стране, а миссионер живет в ней иногда по многу лет. Ему, конечно, легче познакомиться с историей и культурой изучаемых народов, и совершенно естественно, что многим миссионерам наука обязана обстоятельными описаниями, на которые опирались позднейшие исследователи.
Особенно большую роль миссионеры играли в изучении Африки, главным образом Абиссинии. Что знали об этом большом треугольной формы континенте в XVII в.? Ничего, кроме его побережий, — так говорят! Это ошибка. С незапамятных времен Астапус и Бахр-эль-Абьяд, два истока Нила, были известны античным географам. Те даже продвинулись до области великих внутриконтинентальных озер, если судить по списку народов и стран, найденному г-ном Марьеттом в Карнаке. В XII в. арабский географ Идриси составил для короля Сицилии Рожера II великолепное описание Африки, в котором подтвердил это предположение. Позднее Кадамосто и Ибн-Баттута пересекают Африку, причем последний доходит до Тимбукту. Марко Поло утверждал, что Африка со всех сторон омывается морем и только узкий Суэцкий перешеек соединяет ее с Азией. Он первый из европейцев сообщил о Мадагаскаре. Наконец, когда португальцы после Васко да Гамы уже постоянно плавали вдоль берегов Африки, некоторые из них проникали в Абиссинию; вскоре между этой страной и Португалией установились дипломатические отношения. Нам уже приходилось упоминать о Перу ди Ковильяне и Франсишку Алварише. Вслед за ними в Абиссинии водворилось несколько португальских миссионеров, среди которых нужно назвать Педру Паиша и Жируме Лобу.
Педру Паиш, занимавшийся проповеднической деятельностью на Малабарском берегу, переправился в Восточную Африку и после разных приключений в 1603 г. проник в Абиссинию. Он много путешествовал по этой стране и в 1613 г. не только добрался до истоков голубого Нила, но и правильно объяснил причину нильских разливов. Этот факт впоследствии оспаривался шотландским путешественником Брюсом, несмотря на то что его данные во многом согласуются с описанием Паиша. В 1604 г. Паиш, прибывший к царю За Денгелу, проповедовал с таким успехом, что обратил весь царский двор. Вскоре он уже имел такое влияние на абиссинского монарха, что тот написал послание папе и испанскому королю, предлагая им свою дружбу и прося у них людей, способных просветить его народ.
Монарх Жируме Лобу высадился в 1625 г. в Абиссинии вместе с Афонсу Минезишем, который был послан туда в качестве патриарха Эфиопского. Но времена изменились. Абиссинский негус, обращенный Педру Паишем в христианскую религию, был убит; его преемник, также прибегавший к услугам португальских миссионеров, умер. В Абиссинии началось движение, направленное против католиков. Многие миссионеры были изгнаны либо схвачены, заключены в тюрьмы, проданы туркам. Лобу был уполномочен собрать необходимую сумму для выкупа португальских монахов из рабства. С этой целью он отправился из Эфиопии в Бразилию, потом посетил многие города Испании, а также побывал в Риме, представив папе отчет об эфиопской церкви и нравах местных жителей. (Самое интересное в его отчете — описание истока Нила из озера Тан.) Впоследствии Лобу совершил также путешествие в Индию и умер в Лиссабоне в 1678 г.
На берегу Атлантического океана в Конго португальцы пытались ввести христианство сразу же после открытия страны. Сначала туда были посланы монахи-доминиканцы, но так как они не добились никакого успеха и негры упорно продолжали придерживаться своих прежних верований, то папа, с согласия португальского короля, послал в Конго итальянских проповедников-капуцинов. Один из них, Антонио Кавацци, с 1654 по 1668 г. жил в Анголе и проявлял такое непомерное «апостольское усердие», что приобщал негров к христианству репрессивными мерами: сжигал идолов, сурово осуждал племенных вождей за древний обычай многоженства, подвергал мучительным пыткам тех, кто отказывался принять новую веру.
В 1687 г. в Риме были изданы записки Кавацци. Автор сообщает, что влияние португальцев распространилось на двести или на триста миль в глубь страны, где вырос большой город Сан-Сальвадор, в котором было 50000 жителей, двенадцать церквей, иезуитская коллегия.
Около 1578 г. португальский путешественник Дуарти Лопиш в своем описании Конго дал много точных сведений, впоследствии использованных миссионерами. На карте, сопровождавшей его рассказ, показано озеро Замбрэ на месте, занимаемом озером Танганьика, а чуть дальше на запад — озеро Акве-Лунда, откуда вытекает река Конго; у экватора показаны два озера: одно — Нильское озеро, а другое, расположенное восточнее, носит название Колюэ; кажется, это водоемы, известные ныне под названиями Альберт и Виктория-Ньянса. Однако эта столь любопытная информация была отвергнута географами XIX в., оставившими огромное белое пятно внутри Африканского континента.
В 1637 г. одна из французских экспедиций поднялась на довольно большое расстояние вверх по Сенегалу. Колония в Западной Африке значительно расширилась благодаря стараниям Андре Брю, которому был присвоен официальный титул «управляющего от имени короля и главного директора французской королевской компании на берегах Сенегала и в других областях Африки».
Хотя Андре Брю мало известен и биографические словари дают о нем весьма лаконичные сведения, тем не менее путешественник занимает одно из первых мест среди исследователей Западной Африки. Не довольствуясь расширением колонии, он исследовал прилегающие к Сенегалу области, в которые проникли после него путешественники только второй половины XIX в., в частности капитан Маж.
Андре Брю расширил французские владения на востоке за пределы слияния рек Сенегала и Фалеме, на севере до Аргена, который мы после оставили, сохранив свои права; а на юге — до островов Бисао. Он исследовал во внутренних районах страны Галам и Бамбук, изобилующий золотом, и собрал первые документальные сведения о пулах, пслах и фулах, о йолоффах и мусульманах, пришельцах с севера, которые попытались подчинить своей религии все черное население страны. Сведения, собранные Брю об истории и переселении африканских народов, чрезвычайно ценны и до сих пор еще дают интересный материал географам и историкам. Брю не только оставил нам рассказ о фактах, которые были известны ему как очевидцу, и описание лично им посещенных мест, но и сообщил любопытные подробности о природных богатствах, флоре и фауне Западной Африки.
К юго-востоку от материка французы в первой половине XVII в. основали несколько факторий на острове Мадагаскар, известном долгое время под именем острова Св. Лаврентия. Воздвигнув на южном берегу форт Дофин, они исследовали прибрежные области и в 1649 г. овладели Маскаренскими островами. Первый комендант этой крепости Флокур обращался с туземцами с такой жестокостью, что вызвал на Мадагаскаре всеобщее восстание, что и послужило причиной его смещения с должности. Путешествия внутрь Мадагаскара были чрезвычайно редки, и только в наше время (в середине XIX в.) французы приступили к серьезному исследованию острова.
Немногие из европейцев, проникшие в течение XVII в. в Индокитай и Тибет, также были миссионерами. (В 1624 г. из Индии в Тибет отправился монах Антонио де Андради; он был первым европейцем, перевалившим через Гималайский хребет. Вступив на территорию Тибета, он добился разрешения на въезд христианских миссионеров в эту страну и впоследствии основал в Цапаранге духовную миссию. Еще раньше иезуит Бенто да Гоэш поехал из Индии в Китай, поставив своей целью выяснить, являются ли «Сина» и «Китай» одной и той же страной или это, — как думали тогда, — два разных государства. Гоэш умер в пути, не дойдя до Китая, но незадолго до смерти ему удалось установить, что «Сина» и «Китай» — одна и та же страна (Китай).
Сочинения этих и некоторых других миссионеров содержали много ценных сведений о странах, которые были так долго скрыты от европейцев.)* В той же связи нельзя не упомянуть и о деятельности в Кохинхине и Тонкине португальского миссионера Тейшейры, который занимался там астрономическими наблюдениями. Результаты его исследований показали со всей очевидностью, насколько ошибочны были определения долгот, данные для этих областей Птолемеем. Проделанная португальцем работа заставила картографов и космографов XVII в. заняться уточнением конфигурации стран Дальнего Востока и вызвала необходимость более точных наблюдений, которые предстояло в дальнейшем провести ученым-специалистам и мореплавателям, хорошо знакомым с астрономическими вычислениями.
Страной, особенно привлекавшей европейских миссионеров, был Китай — обширная, густонаселенная империя, которая с тех пор как европейцы проникли в Индию, упорно старалась не допускать чужеземцев в свои пределы. Только в конце XVI в. несколько миссионеров наконец получили разрешение на въезд в Небесную империю. Знакомство европейцев с математическими науками и астрономией облегчило им пребывание в этой стране и дало возможность собрать — частью по древним летописям, частью во время самих путешествий — множество сведений, крайне важных для изучения истории, этнографии и географии Китая. Миссионеры в свою очередь впервые познакомили китайцев с европейскими науками и искусствами и распространили на Западе первоначальные и во многом правдоподобные сведения о китайской цивилизации.
II
Голландцы, предприняв в XVI в. несколько заокеанских путешествий, скоро заметили непрочность португальского владычества в Азии. Они поняли, что с надлежащей осмотрительностью и умением можно будет легко и быстро прибрать к рукам всю торговлю Дальнего Востока.
После нескольких разведывательных экспедиций голландцы учредили в 1602 г. знаменитую Ост-Индскую компанию, немало способствовавшую обогащению и процветанию метрополии. Постепенно вытесняя португальцев и разбивая их в сражениях, голландские колонизаторы проводили в захваченных странах куда более гибкую и осторожную политику, нежели их предшественники. Голландцы не стремились возводить в завоеванных областях новые крепости и старались не раздражать местное население, выдавая себя за простых коммерсантов, интересующихся исключительно торговлей. Если они строили новые укрепления, то лишь в местах, где пролегали основные торговые пути. Благодаря такой политике голландцам скоро удалось основать многочисленные фактории по всему побережью между Индией, Китаем, Японией и Океанией. Вся эта огромная прибрежная полоса фактически оказалась в руках голландских купцов.
Единственной оплошностью всемогущей Ост-Индской компании было стремление сосредоточить в своих руках монопольную торговлю пряностями. Это привело к тому, что после изгнания иностранцев, водворившихся на Молуккских или Зондских островах, голландцы установили строгий контроль над торговыми операциями всех кораблей, прибывавших туда за грузом. Ост-Индская компания дошла даже до того, что для вздувания цен на пряности уничтожила на многих островах некоторые виды растений и под страхом смерти запретила вывоз и продажу семян и черенков пряных деревьев. В короткое время голландцы прочно утвердились на Яве, Суматре, Борнео, Целебесе, Амбоине, на Молуккских островах, на мысе Доброй Надежды; они захватили самые лучшие гавани, в которых обычно останавливались корабли, возвращавшиеся в Европу.
Огромные барыши, получаемые Ост-Индской компанией от продажи пряностей, возбуждали зависть не только в других странах, но и в самой Голландии, так как компания с помощью Генеральных Штатов препятствовала всем подданным Соединенных Провинций, не состоявшим у нее на службе, плавать к островам пряностей мимо мыса Доброй Надежды или через Магелланов пролив. Это и обусловило неоднократные попытки найти новый морской путь в Индию.
В 1615 г. один богатый амстердамский купец Якоб Ле-Мер вместе с искусным моряком по имени Виллем Корнелисзон Схоутен решили достигнуть Индии новым путем, найдя какой-нибудь проход южнее Магелланова Пролива. Ле-Мер взял на себя половину издержек по снаряжению экспедиции, а Схоутен, в сообществе с несколькими купцами из городка Горн (Хорн) на берегу Зейдер-Зе, согласился покрыть другую половину. На собранные деньги Ле-Мер и Схоутен приобрели корабль в 360 тонн, который они назвали «Эндрахт» («Согласие»), и яхту «Горн», на которую погрузились шестьдесят пять солдат с двадцатью девятью пушками. Конечно, такое вооружение было несообразно целям экспедиции. Но Схоутен был опытным мореплавателем, экипаж набирался с большим тщанием, а суда были щедро загружены провиантом и товарами для обмена.
На Схоутена было возложено управление кораблями, а на Ле-Мера — осуществление коммерческих планов экспедиции. Цель путешествия хранилась в тайне. Офицеры и матросы были взяты на службу с условием, что они безоговорочно пойдут всюду, куда им прикажут.
Двадцать пятого июня 1615 г., спустя одиннадцать дней после отплытия из гавани Тессел, когда отступление было уже невозможно и нечего было опасаться чьей-нибудь нескромности, Схоутен и Ле-Мер объявили экипажу о своем намерении искать другой пролив в «Южное море», где, может быть, удастся открыть новые страны и приобрести большие выгоды, а если повезет, то и пойти дальше тем же морем в Восточную Индию. Весь экипаж отнесся к этому сообщению с энтузиазмом.
Маршрут, которым обычно следовали в Южную Америку голландские, да и не только голландские, корабли, пролегал сначала вдоль берегов Африки. После пересечения экватора корабли поворачивали на запад. Идя этим же путем, «Эндрахт» и «Горн» благополучно достигли берегов Бразилии, Патагонии и бухты Пуэрто-Десеадо, находящейся в ста лье от Магелланова пролива. В течение нескольких дней буря мешала кораблям войти в бухту, а потом начался такой сильный отлив, что яхта «Горн», очутившись на мели, повалилась набок и рассохлась; ее стали спешно шпаклевать, но во время починки подводной части возник пожар, и яхта сгорела, несмотря на все старания экипажа ее спасти. 13 января 1616 г. Ле-Мер и Схоутен достигли Себольдинских (Фолклендских) островов, открытых Себольдом Вертом, и затем направились вдоль берегов Огненной Земли, держась от них на небольшом расстоянии. Берег уходил на юго-восток и был окаймлен высокими горами, покрытыми снегом.
Двадцать четвертого января в полдень была замечена по правому борту неизвестная земля, а к востоку от нее — другая земля, отделенная от первой глубоким проливом. Расстояние между ними не превышало восьми миль. Когда «Эндрахт» вошел в пролив, там оказалось такое множество китов, что приходилось все время лавировать, чтобы избежать столкновения. Восточная земля была названа голландцами, не подозревающими, что это небольшой остров, Землей Штатов[206] (отсюда испанское название острова — Эстадос), а западная земля (юго-восточная оконечность Огненной Земли) получила имя Морица Нассауского[207].
Когда «Эндрахт» спустя двадцать четыре часа выходил из пролива, названного проливом Ле-Мер, на горизонте открылась группа маленьких островов, известных теперь под названием острова Уолластон. Под 55°59' Ле-Мер обогнул землю, которая заканчивалась острым выступом и была названа в честь родного города мореплавателей мысом Горн. С тех пор так и называется мыс, образующий крайнюю южную оконечность Америки.
Затем Ле-Мер и Схоутен вступили в «Южное море», выполнив таким образом поставленную задачу.
(«Той ночью, — сказано в дневнике путешествия, — мы пошли на юг при сильной волне с юго-запада и очень синей воде; из этого мы с уверенностью сделали вывод, что находимся в Великом Южном море (Тихом океане), и очень этому обрадовались, так как мы открыли новый, до тех пор не известный путь, что в дальнейшем и подтвердилось».)*
От мыса Горн Ле-Мер и Схоутен поднялись к островам Хуан-Фернандес, где было решено сделать остановку, чтобы дать оправиться экипажу, больному цингой. Подобно Магеллану, мореплаватели миновали, не заметив, главные острова Полинезии и 10 апреля пристали к «Собачьему острову», где ничего не нашли, кроме небольшого ручейка пресной воды и скудной зелени. Ле-Мер и Схоутен надеялись достигнуть Соломоновых островов, но вместо этого поднялись на север к «Опасным островам» (скалистые островки в архипелаге Туамоту) и открыли остров Ватерланд (атолл Манихи), названный так потому, что на нем оказалось большое озеро; затем голландцы открыли «Остров мух», получивший свое наименование из-за невообразимого множества насекомых, отставших от корабля только через четыре дня, когда поднялся ветер. Далее Ле-Мер и Схоутен прошли мимо островов Тонга (Дружбы) и открыли несколько островов в архипелаге Мореплавателей, или Самоа; некоторые из них долгое время сохраняли за собой названия, присвоенные им голландскими путешественниками. Таковы острова: Кокосовый (Тафахи), Кеппель (Ниуатобутабу), Надежды (Ниуафу), мелкие островки Горн (Хорн) к северо-востоку от архипелага Фиджи и др.
[206] Земля Штатов расположена у восточного побережья Огненной Земли, от которой отделена проливом Ле-Мер. Ныне этот остров принадлежит Аргентине и называется Эстадос.
[207] Мориц Нассауский — правитель Нидерландской республики. На этот пост был избран после убийства испанцами его отца Вильгельма I Оранского, который был одним из вождей Нидерландской революции.