Выслушав только заинтересованные стороны, Карл V не мог решить, кто же в конце концов больше виноват. Ему было ясно одно: эти междоусобные войны наносят ущерб интересам Испании. Поэтому король решил послать в Перу комиссара, предоставив ему широкие полномочия. Комиссар должен был ознакомиться на месте со всеми обстоятельствами и установить наиболее подходящую, по его мнению, форму правления. Это важное поручение было возложено на Вако де Кастро, с успехом выполнившего свою задачу. Предложив ему отнестись с уважением к Франсиско Писарро, король в то же время приказал арестовать его брата. Эрнандо Писарро провел в тюрьме двадцать лет и вышел оттуда восьмидесятилетним старцем.
Между тем «великий маркиз», не дожидаясь решения короля, делил в Перу завоеванные земли. Себе и своим приближенным он брал наиболее плодородные и удобно расположенные области, оставляя спутникам Альмагро, или чилийцам, как их называли, самые скудные и отдаленные участки. (Такой пристрастный раздел, конечно, не мог не вызвать раздражения среди бывших солдат Альмагро.)*
Одному из своих офицеров, по имени Педро де Вальдивия, Писарро поручил завершить предприятие, начатое Альмагро, то есть покорение Чили. Вальдивия выступил 28 января 1540 г. по приморской дороге со ста пятьюдесятью солдатами и двумя священниками. Сравнительно благополучно пересек он безводную пустыню Атакаму и добрался до центральной части Чили — плодородных долин Кокимбо. Местные жители сначала встретили испанцев дружелюбно, но, когда после сбора урожая пришельцы начали грабить население, воинственные индейцы арауканы выступили против них с оружием в руках. (Они храбро сражались не только с солдатами Вальдивии, но и с его преемниками. Непрерывные войны испанцев с арауканами не прекращались в течение целого столетия.)*
Двенадцатого февраля 1541 г. Вальдивия заложил новый город Сант-Яго (город святого Якова). Вальдивия провел восемь лет в Чили, руководя завоеванием страны и организацией колониальной администрации. Менее алчный, чем другие «конкистадоры», его современники, он увлекался минеральными богатствами только лишь для того, чтобы обеспечить процветание своей колонии, в которой ему прежде всего удалось оказать содействие развитию сельского хозяйства. «Самая прекрасная шахта, которую я обнаружил, — хлебная да виноградная, а еще — кормовая. Что же касается шахт, то мы ведь не живем от их содержимого. И как же часто делает хорошую мину тот, кто ведет нечестную игру»[139].
В то время как Вальдивия отправлялся в Чили, Гонсало Писарро переходил через Анды во главе трехсот сорока испанцев и четырех тысяч перуанцев, поставив своей целью найти на востоке страну, в которой, по словам индейцев, в изобилии было корицы и пряностей. С большим трудом удалось преодолеть горные хребты и бурные потоки. Много людей погибло в горах от холода. Отряд медленно продвигался в глубь материка. На обширных равнинах, покрытых болотами и непроходимыми лесами, испанцы были застигнуты проливными дождями, не прекращавшимися в продолжение двух месяцев. Трудности похода усугублялись недостатком пищи и враждебным отношением туземцев. Испанцы часто страдали от голода в стране, где не было ни быков, ни лошадей, где самыми крупными четвероногими были тапиры и ламы, причем последние встречались лишь изредка на склонах Анд. Но несмотря на все лишения, Гонсало Писарро достиг долины реки Напо, входящей в систему Амазонки, и затем дошел до реки Мараньон (Амазонка). Здесь испанцы разбили лагерь и построили бригантину. Пятьсот солдат под начальством офицера по имени Франсиско де Орельяна пустились на этой бригантине вниз по течению, чтобы добыть продовольствие для экспедиции. Они добрались до устья Амазонки, проплыв таким образом около двух тысяч миль.
Возможно, Орельяна захотел отделиться от своего начальника, а может быть, его люди не смогли справиться с быстрым течением, как бы то ни было, это было поистине удивительное плавание, продолжавшееся 172 дня, — через незнакомые области, без компаса, без проводника, без запасов провизии, с непокорным экипажем, среди враждебного населения! Добравшись каким-то чудом на своей наспех сколоченной бригантине до Атлантического океана, Орельяна затем ухитрился достичь острова Кубагуа (у побережья Венесуэлы), откуда отправился в Испанию, чтобы предложить дерзкий план завоевания и колонизации берегов великой реки. Если бы поговорка «добро тому врать, кто за морем бывал» не была давным-давно известна, Орельяна выдумал бы ее.
Орельяна охотно рассказывал соотечественникам всевозможные истории об удивительных богатствах и чудесах тех стран, через которые ему довелось проехать; золота здесь было будто бы столько, что местные жители устилали им кровли домов и храмов. В глазах испанцев все это служило подтверждением распространенной легенды об Эльдорадо («стране позолоченного человека»), где золота «полным-полно». В XVI в. на поиски фантастического Эльдорадо снаряжались одна за другой экспедиции, исследовавшие всю северную часть Южной Америки. Орельяна рассказывал также о существовании на берегах великой реки «республики женщин-воительниц». Это сообщение, напоминавшее древнегреческий миф, дало повод назвать реку, которую открыл Орельяна, рекой амазонок. Если отбросить из рассказов о путешествии все нелепое и вымышленное, что особенно привлекало современников, то нужно признать, что Орельяна совершил одну из самых замечательных экспедиций эпохи великих открытий, изобиловавшей грандиозными предприятиями. Франсиско де Орельяна впервые сообщил европейцам о существовании обширной страны, простирающейся от Анд до Атлантического океана.
Но вернемся к Гонсало Писарро. Можно себе представить его изумление и беспокойство, когда, дойдя со своим отрядом до места, где Напо впадает в Мараньон, он не нашел Орельяна, который должен был его здесь ожидать. Полагая, что с его помощником случилось какое-то несчастье, Гонсало велел построить каноэ и отправил несколько человек на разведку вниз по реке в надежде, что они встретят Орельяна. Только через два месяца Писарро, продвигаясь на восток, встретил полуживого офицера из отряда Орельяна и узнал от него, что тот якобы умышленно нарушил приказ начальника, пустившись в плавание по неизвестной реке.
(Продвигаться дальше было уже невозможно. Измученные, истощенные люди валились с ног от голода и болезней. Так и не найдя легендарную страну пряностей, Гонсало Писарро решил вернуться в Перу.)* Обратный путь экспедиции был усеян сотнями трупов. Испанцы съели всех лошадей и собак, сжевали кожаные ремни и упряжь, питались кореньями. Когда остатки экспедиции выбрались из джунглей на открытое плоскогорье, в живых осталось только восемьдесят человек. Четыре тысячи индейцев и двести десять испанцев погибли в этом страшном походе, продолжавшемся не менее двух лет.
В то время как Гонсало Писарро с трудом продирался через экваториальные джунгли, прежние сторонники Альмагро, которые никогда по-настоящему не присоединялись к Писарро, сплотились вокруг сына своего бывшего командира и составили заговор с целью убийства маркиза.
О заговоре стало известно друзьям Франсиско, но напрасно они старались предостеречь «великого маркиза». (Он был так упоен своей властью и могуществом, что не желал считаться ни с какими советами. «Пока меч правосудия находится в моих руках, — говорил он, — никто не осмелится посягнуть на мою жизнь».)*
В воскресенье 26 июня 1541 г., когда Писарро наслаждался послеобеденным отдыхом, во дворец к нему ворвались девятнадцать заговорщиков с обнаженными шпагами в руках. (С криками: «Смерть тирану! Смерть подлецу!» — они перебили пажей и адъютантов, пытавшихся преградить им путь, и ринулись во внутренние покои дворца. Услышав крики, все приближенные Писарро выпрыгнули из окон, за исключением его сводного брата по матери, Франсиско де Алькантары, двух дворян и двух пажей, которые остались защищать наместника. Покончив с ними, нападающие проникли в зал, где находился в это время Писарро. Намотав плащ на левую руку и обнажив шпагу, старец бросился на заговорщиков. Четверых он положил на месте и нескольких ранил. Но силы были неравные. Не прошло и минуты, как Писарро был сражен своими убийцами.)*
«Так, — говорит Сарате, — они достигли цели, довершив свое дело ударом меча по его горлу. Будучи уже не в силах вымолвить слово, маркиз сделал изображение креста на полу, поцеловал его и испустил дух». Негры оттащили его тело в церковь, куда помолиться о душе усопшего пришел лишь Хуан Барбасан, его бывший слуга. Этот верный прислужник тайно исполнил все погребальные обряды, потому что заговорщики ограбили дом Писарро и не оставили денег даже на восковую свечку.
Таков конец Франсиско Писарро. Он был убит в столице обширной империи, приобретением которой Испания была обязана исключительно его храбрости и настойчивости, но оставил эту империю опустошенной, разоренной, разграбленной, обагренной потоками крови.
Писарро часто сравнивают с Кортесом. Нужно сказать, что он был так же честолюбив, отважен, настойчив и обладал не меньшими военными способностями. Но к недостаткам Кортеса — жестокости и корыстолюбию, доведенным у Писарро до крайности, присоединялись чудовищное вероломство и двоедушие. Неизменная суровость, грубость, алчность, лукавство — все эти отличительные стороны характера Писарро могут внушить к его личности только отвращение. Если Кортес встретил в Мексике храбрых и решительных противников, поставивших на его пути к власти почти непреодолимые преграды, то завоевание Перу далось Писарро куда легче: со стороны мягких и боязливых перуанцев он не встретил решительного сопротивления. Но из двух завоеваний — Мексики и Перу — больше выгод принесло Испании то, которое было легче добыто. Вот почему завоевание Перу ценилось в Испании дороже.
(После смерти Писарро наместником был провозглашен Диего де Альмагро-младший. Это послужило сигналом к возобновлению междоусобной войны, которая не прекращалась до приезда нового наместника, назначенного королем.
В 1541 г. в Перу прибыл наконец королевский комиссар Вако де Кастро. Собрав большой отряд из приверженцев Писарро, он направился с ними в Куско, где укрывался Диего де Альмагро, не признававший власти королевского представителя. Альмагро был схвачен и казнен вместе с сорока приверженцами. После этого Вако де Кастро занялся подавлением нового восстания перуанцев и твердо управлял завоеванной страной до приезда в 1543 г. Бласко Нуньеса, получившего титул вице-короля Новой Кастилии.)*
Не будем излагать историю раздоров и борьбы между вице-королем и Гонсало Писарро, который воспользовался всеобщим недовольством испанских колонистов новым законом о «репартимьенто». Согласно этому закону, рабство индейцев отменялось и все они объявлялись «свободными вассалами его величества»[140]. Став во главе восстания, Гонсало Писарро сместил вице-короля и захватил власть в Перу. После многих перипетий победа перешла на сторону нового королевского комиссара Педро де ла Гаско, и в 1548 г. Гонсало Писарро был казнен.
Тело этого последнего конкистадора из «династии» Писарро было отправлено в Куско и погребено в одежде. «Никто не захотел, — говорит Гарсиласо де ла Вега, — пожертвовать мертвецу саван».
Так закончил свои дни юридический убийца Альмагро. Не дает ли это повод лишний раз повторить слова Священного Писания: «Взявшийся за меч от меча и погибнет»?
Глава вторая
ПЕРВОЕ КРУГОСВЕТНОЕ ПЛАВАНИЕ
(Колумб, открыв Багамские и Антильские острова, был убежден, что достиг восточных берегов Азии. Открыв затем восточный берег Центральной Америки, он внушил себе, что находится в десяти днях пути от Ганга. Но в начале XVI в. восторжествовало другое мнение. Считалось, что земли, открытые Колумбом и его последователями в западной части Атлантики, представляют собой обширные острова, лежащие между Европой и Азией, причем расстояние от этих островов до Азии казалось совершенно ничтожным по сравнению с уже пройденной частью Атлантического океана.
Испанские мореплаватели полагали, что от Верагуа (Панамы) до Молуккских островов путь очень короткий: стоит лишь найти пролив, ведущий из Атлантического океана в «Южное море» (Тихий океан), чтобы добраться до «Островов пряностей» — до этих чудесных островов, обладание которыми обогатит Испанию!
Долгое время испанские, португальские и английские мореходы искали этот желанный пролив, следуя в разных направлениях вдоль западных берегов Американского континента. Кортириал и Кабот пытались найти путь в Индию, Китай и Сипанго (Японию) в северо-западной части Атлантики, у берегов Лабрадора и Ньюфаундленда. Кортес и другие испанские конкистадоры исследовали с этой целью Панамский перешеек, берега Центральной Америки и Калифорнийский залив. Америго Веспуччи собирался достичь Юго-Восточной Азии, обогнув «Землю Святого Креста» (Южноамериканский материк).
Этот подвиг суждено было совершить отважному португальскому мореплавателю Фернану ди Магальяиншу, состоявшему на службе в Испании под именем Магеллана. Под этим именем он и завоевал себе всемирную славу. Магеллан не только нашел искомый проход в «Южное море», но и совершил — если и не он сам, то его уцелевшие спутники — первое в истории кругосветное путешествие.)*
Фернан Магеллан родился около 1480 г. Место его рождения точно не установлено. Сын дворянина, Фернан ди Магальяинш (Магеллан) родился то ли в Порту, то ли в Лиссабоне, Вилья-Саброзе, Вилья-Фигейре — где точно, неизвестно, равно как осталась неведомой дата этого события, хотя произошло оно в конце XV в. Долгое время считалось, что он происходил из городка Саброза в захолустной, отдаленной от моря провинции Траз-уж-Монтиш, что значит по-португальски «за горами». (Но это предположение опровергнуто последующими изысканиями. О его семье ничего не известно, за исключением того, что это была захудалая дворянская семья.)*
Магеллан провел свою юность подобно многим молодым gentil-homens de cota e armas[141] при дворе короля в качестве пажа. Об этом периоде его жизни не сохранилось никаких известий. Но несомненно, что, как и все молодые придворные короля Мануэла, он владел воинским искусством и был знаком с мореходным делом.
Так как в ту эпоху Португалия была охвачена горячкой открытий и завоеваний новых земель, то и Магеллан поступил в ранней молодости на морскую службу; в 1505 г. в качестве простого солдата он отправился в Индию с экспедицией Франсишку д'Алмейды. По дороге в Индию он участвовал в разграблении африканских городов (Килвы-Кивиндже и Момбасы. В 1506 г. Магеллан получил тяжелое ранение в морском бою у Каннанура и после выздоровления был послан под начальством капитана Перейры строить крепость Софалу на африканском берегу. Потом он отличился в знаменитом сражении под Диу, где д'Алмейда 2-3 февраля 1509 г. разбил соединенный флот арабов и венецианцев.)*
Далее, в том же 1509 г., вместе с Диогу Лопишем да Секейрой, посланным королем Мануэлом на поиски «Островов пряностей», (Магеллан посещает Малакку — главный центр международной торговли пряностями на Востоке. Флотилия Секейры избежала гибели в гавани Малакки и благополучно прибыла в Каннанур только благодаря мужеству и находчивости трех участников экспедиции: капитана Гарсиа де Суса и двух молодых офицеров — Фернана де Магальяинша (Магеллана) и Франсишку Серрана. После этого Магеллан храбро сражался под знаменем Аффонсу д'Албукерки у стен Гоа и в Малакке и в 1511 г. отправился с экспедицией Антониу д'Абреу к Молуккским островам.
[139] В подлиннике игра слов, основанная на двойном значении слова «mine»: 1 — шахта, рудник; 2 — выражение лица, мина. (Примеч. перев.)
[140] В 1542 г. Карл V утвердил так называемые «новые законы», согласно которым индейцев надлежало изъять у конкистадоров и передать в непосредственное ведение короны. Весть о «новых законах» вызвала смуту за океаном, которая едва не привела к отпадению только что завоеванной колонии в Перу от Испании. Поэтому Карл V вынужден был пойти на уступки и отменить большую часть своих «новых законов».
[141] «Дворяне кольчуги и оружия». Дворяне четвертого разряда, привилегии которых ограничивались правом носить оружие.