При первом попутном ветре флот Колумба снялся с якоря и снова поплыл на запад. В четверг, 25 октября, суда прошли мимо группы из семи или восьми островов, вытянутых по одной линии с севера на юг, а в воскресенье Колумб увидел берега острова Куба. Корабли бросили якорь возле устья большой реки, которой испанцы присвоили название Сан-Сальвадор. После короткого отдыха возобновилось плавание на запад и корабли вошли в порт, расположенный в устье большой реки, разросшийся впоследствии в гавань Нуэвитас-дель-Принсипе.
Колумб был поражен обширностью и красотой этого острова. На берегах росли бесчисленные пальмы с такими большими листьями, что достаточно было одного из них, чтобы покрыть хижину туземца.
Аборигены при приближении испанцев разбежались. В покинутых хижинах испанцы нашли домашнюю утварь и изображения местных божков — «женские фигурки и головки наподобие масок, очень хорошо выделанные», а также рыболовные сети и костяные крючки. Колумб приказал ничего не трогать, чтобы не возбудить негодования туземцев. Через несколько дней ему удалось завязать отношения с жителями Кубы с помощью индейцев, привезенных с Сан-Сальвадора.
Колумб не сомневался, что теперь он достиг искомого материка Азии и находится всего в нескольких десятках миль от Кинсая. Он так был в этом уверен, что стал снаряжать посольство к великому хану. В качестве посла он назначил дворянина Родриго де Хереса, которого должен был сопровождать испанский еврей Луис де Торрес, владевший еврейским, арабским и халдейским[97]языками. Мореплаватель выбрал двух индейцев — одного из числа пленных, взятых на острове Гуанахани (Сан-Сальвадор), а другого — с острова Куба. Посланникам было дано шесть дней для исполнения миссии. Снабженные всякими побрякушками и пестрыми тряпками, они отправились во внутренние области мнимого материка с приказанием сообщить владетелю страны, что Колумб прислан королем и королевой Испании для установления дружеских отношений между их державами и привез с собой королевское послание и подарки, которые вручит монарху при личной встрече.
Оставшись ждать возвращения посольства, Колумб занялся исследованием побережья Кубы. Жители понемногу привыкли к белым людям и охотно принимали от них сувениры. Когда адмирал показал им золото и жемчуг, они дали ему понять, что в местности, которая называется «Бохио», и золото и жемчуг имеются в изобилии: местные жители носят золотые украшения в ушах, на ногах, на шее и имеют также жемчужные ожерелья. Кроме того, туземцы сообщили, что еще дальше есть страна, где живут якобы одноглазые люди и люди с собачьими мордами, которые едят человеческое мясо.
Шестого ноября, после четырехдневного отсутствия, возвратились посланники Колумба. Она рассказали, что, пройдя двенадцать лиг, встретили селение, состоящее из пятидесяти домов, точно таких, как и хижины на берегу. В селении было не менее тысячи жителей. Туземцы приняли испанцев с большим почетом и, считая их, по-видимому, какими-то сверхъестественными существами, целовали им руки и ноги.
Особенно испанцы были удивлены обычаем местных жителей зажигать какие-то листья, свернутые в трубочку, и вдыхать от них дым. (Таким образом испанцы впервые столкнулись с употреблением табака, а затем переняли этот обычай, и курение табака распространилось по всей Европе.)
Туземцы добывали огонь быстрым трением друг о друга двух кусков дерева. В жилищах, построенных в форме палаток, оказалось большое количество хлопка, а возле одной палатки — целая гора, в которой было не менее 500 арроб[98]. Что же касается китайского хана, то послы нигде его не встретили, и все расспросы о нем оказались совершенно бесплодными.
Заблуждение Колумба и привело его к ошибке, которая повлияла на весь ход сделанных им открытий. Думая, что находится на берегу Азии, Колумб, естественно, считал Кубу частью континента. Потому ему и не пришло в голову объехать обширный остров. Вместо этого он решил вернуться на восток. Если бы Колумб продолжал придерживаться первоначального направления, то он непременно пристал бы либо к Флориде в Северной Америке, либо к берегам Мексики. И тогда вместо невежественных полудиких туземцев он встретил бы ацтеков, жителей великого королевства Монтесумы, нашел бы прекрасные города, организованную армию, огромные богатства, и роль Эрнандо Кортеса, без сомнения, принадлежала бы ему. Но этому не суждено было случиться. Упорствуя в своем заблуждении, Колумб, снявшись с якоря 12 ноября 1492 г., повернул к востоку.
Встречный ветер заставлял Колумба лавировать вдоль берегов Кубы. Вскоре он заметил новый архипелаг, поросший строевым лесом и окаймленный горными вершинами, сверкавшими словно кристаллы на солнце. На многочисленных островах по ночам блестели огоньки рыболовов. Неоднократно испанцы высаживались на различных островах и водружали на их берегах кресты в знак взятия этих земель во владение.
Туземцы часто говорили адмиралу об острове Бабек, где было очень много золота. Адмирал решил отправиться туда.
Между тем капитан «Пинты» Мартин Алонсо Пинсон на своем ходком корабле обогнал флотилию и 21 ноября, на рассвете, вовсе скрылся из виду. Этот поступок Пинсона сильно встревожил Колумба. В его дневнике мы находим следующие слова: «Он доставил мне также много иных забот и хлопот».
Продолжая исследовать близлежащие острова и берега Кубы, Колумб давал испанские названия встречавшимся по пути землям, бухтам, рекам и горным вершинам. Однако он нигде не нашел людоедов, несмотря на то что некоторые хижины туземцев были украшены черепами, что приводило в восхищение индейцев, находившихся на корабле адмирала.
После бегства «Пинты» Колумб медленно продвигался в восточном направлении, пока не достиг восточной оконечности Кубы. Противный ветер заставил его отклониться от намеченного курса на остров Банеке. Вместо этого 5 декабря ему довелось открыть большой остров, который туземцы называли «Бохио». Это был соседний с Кубой остров Гаити.
Вечером каравелла «Нинья» по распоряжению адмирала вошла в бухту, которая была названа бухтой Марии (теперь бухта Св. Николая на северо-западе Гаити).
На следующий день каравеллы прошли мимо множества мысов и мимо одного островка, названного Колумбом островом Тортуга (Черепаха). При виде кораблей индейцы обращались в бегство на своих быстроходных пирогах. Остров, вдоль которого продвигались испанцы, оказался гористым, благодаря чему и был впоследствии назван Гаити (Возвышенный). Пение птиц, напоминавшее трели испанских соловьев, горы, похожие на испанские сьерры, живописные долины, дубовые рощи — все это вызывало у Колумба воспоминания о видах Кастилии, почему он и назвал этот остров Эспаньолой[99]. Жители Эспаньолы оказались до того боязливыми и недоверчивыми, что с ними никак не удавалось установить контакт: при малейшей попытке испанцев приблизиться к ним они быстро убегали в лес. Тем не менее нескольким матросам все же удалось захватить одну молодую женщину, которую они и привели на корабль. Колумб дал ей кольца, бусы иодежду, после чего приказал отпустить ее на берег.
Когда на другой день отряд из девяти хорошо вооруженных матросов углубился на четыре с половиной лиги в глубь острова, где находилось большое селение, туземцы оказали испанским матросам хороший прием, наперебой угощали их и приносили разные подарки, ничего не требуя взамен.
На этом острове испанцы повсюду встречали хорошо возделанные хлопковые поля, заросли алоэ, мастиковые и плодовые деревья.
Пятнадцатого декабря Колумб отправился дальше к острову Тортуга. Протекавшая там судоходная река так понравилась Колумбу, что он назвал долину, в которой она протекает, — Райской. На другой день, крейсируя посреди залива, Колумб заметил в море одного индейца на утлом челне, удивительно устойчивом даже при свирепствовавшем в то время ветре. Взятый на борт вместе с челноком, индеец получил обычные в таких случаях подарки, а затем был высажен возле его селения, расположенного у самого моря. Индеец показал своим собратьям полученные подарки и «сообщил, что испанцы — хорошие люди».
После этого на берег вышли все жители селения вместе с вождем, красивым двадцатилетним юношей, которому по приказанию Колумба были оказаны почести, как настоящему королю.
Туземный вождь был так же наг, как и его подданные, мужчины и женщины, относившиеся к нему с большим уважением, но без всяких признаков подобострастия.
(«Один из индейцев, бывший с адмиралом, заговорил с королем и сказал ему, что пришельцы явились с неба, они ищут золото и намерены идти на остров Банеке. И на это король ответил, что все слышанное им ему нравится и что на острове Банеке действительно есть много золота… Отсюда до Банеке лишь два дня пути, добавил он и заявил, что, если пришельцы нуждаются в чем-нибудь имеющемся на его земле, он охотно даст им все необходимое».)*
На следующий день другой вождь, которого индейцы называли «касиком»[100], явился к Колумбу на корабль в сопровождении многочисленной свиты и присутствовал на торжественном обеде по случаю церковного праздника — дня св. Марии. Каравеллы были украшены флагами. После нескольких залпов из бомбард касика пригласили к столу адмирала. Отведывая кастильские кушанья и напитки, он отсылал блюда и кубки своим людям. У касика было доброе лицо, и держался он, по словам Колумба, с поразительным достоинством. По окончании обеда он предложил адмиралу несколько тоненьких пластинок золота, получив от него, взамен янтарные четки, красные башмаки и флакон с благовонной водой. Кроме того, Колумб подарил касику кастильскую монету с изображением Фердинанда и Изабеллы, стараясь при этом внушить туземцам, что «нет на всем свете более великих государей». Когда касик пожелал сойти на берег, Колумб распорядился произвести в его честь новый залп из бомбард.
Утром 18 декабря, водрузив на берегу большой крест, испанцы покинули эту гостеприимную страну. Выйдя из залива, образованного островами Тортуга и Эспаньола, Колумб открыл еще несколько островов, и всюду местные жители принимали испанцев за посланников неба и просили их остаться жить среди них. На одном острове касик по имени Гуаканагари прислал Колумбу в подарок пояс, на котором вместо пряжки было изображение животного с большими ушами, носом и языком, сделанное из кованого золота.
Колумб и его спутники щедро раздавали туземцам бубенчики, латунные кольца, стеклянные бусы и пестрые лоскутки.
Жилища туземцев были здесь очень красивы и хорошо построены. Красная, черная и белая краски, которыми покрывали свои тела индейцы, предохраняли их, по мнению Колумба, от палящих лучей солнца. Когда Колумб расспрашивал островитян о стране, богатой золотом, они указывали на восток, именуя эту страну «Сибао», и Колумб полагал, что они говорят о Сипанго, то есть о Японии.
Двадцать пятого декабря, в первый день Рождества, произошло несчастье с адмиральским судном. Младший матрос, подменивший на короткое время опытного рулевого, не заметил, как корабль, увлекаемый течением, очутился возле отмели. В полночь «Санта-Мария» наскочила на скалу и получила пробоину в корме. Колумб, разбуженный толчком, выбежал на палубу. Он принял меры для спасения судна, но лоцман и несколько матросов с перепугу бросились в шлюпку и стали грести к «Нинье», которая лавировала в полу лиге. Между тем начинался отлив, и «Санта-Мария» все глубже врезалась в мель. Пришлось срубить мачты, чтобы облегчить корабль, а когда вода залила трюм, оставшийся экипаж должен был перейти на другое судно.
Касик Гуаканагари, узнав о несчастье белых людей, заплакал от огорчения и послал на помощь Колумбу всех жителей своего селения с пирогами для разгрузки корабля. Благодаря его участию все корабельное имущество было спасено и заботливо перевезено на берег. Всю ночь у склада дежурили вооруженные индейцы, а наутро Гуаканагари отправился на борт «Ниньи», чтобы утешить адмирала, и предложил ему все свои богатства.
В то же самое время он предложил завтрак из хлеба, козьего мяса, рыбы, корнеплодов и фруктов. Колумб, взволнованный таким проявлением дружбы, решил основать на острове поселение. Итак, он постарался привлечь индейцев подарками и лаской; потом, вознамерившись показать им свое могущество, Колумб приказал выстрелить из аркебузы и из мушкетона, что очень испугало бедных людей.
Двадцать шестого декабря испанцы принялись за строительство крепости в этой части острова. Адмирал собирался оставить там несколько человек с запасами хлеба, вина, зерна на целый год и дать им шлюпку с «Санта-Марии». Работы продвигались весьма успешно.
[97] Язык семитского племени халдеев, которые в древности жили в Вавилонии.
[98] Арроба — 11,5 килограмма.
[99] Эспаньола — по-испански значит «Маленькая Испания».
[100] В языке индейцев карибов слово «касик» обозначало «вождь племени».