Двадцатого августа 1498 г. показался наконец южный берег Эспаньолы. Минуя Изабеллу, корабли направились в Санто-Доминго.
Как только с берега были замечены корабли, Бартоломе вышел на каравелле в море встретить своего брата и сообщил ему о мятеже среди колонистов. (Главный судья Эспаньолы Франсиско Рольдан, рассчитывая на то, что Колумб окончательно впал в немилость и больше уже не вернется на остров, поднял восстание против его братьев, опираясь на недовольных и не признающих никакой власти идальго.)*
При этих обстоятельствах адмирал прибыл в Санто-Доминго. Он признал правильными действия братьев, которые к тому же управляли весьма разумно, и призвал мятежников сдаться. Позже, 18 октября, он отправил пять кораблей в Испанию, на одном из которых находился офицер, посланный доложить королю о новых открытиях и о положении в колонии, благосостояние которой поставлено под сомнение зачинщиками беспорядков.
В это время дела Христофора Колумба в Европе приняли дурной оборот. После его отъезда не прекращались ложные обвинения против его братьев и самого адмирала. Несколько бунтовщиков, изгнанных из колонии, изобличали династию «этих хапуг Колумбов», вызывая зависть тщеславного и неблагодарного короля. Сама королева, до тех пор верная покровительница генуэзского моряка, была выведена из себя, когда увидела триста присланных на судах индейцев, оторванных от родной страны и находившихся на положении рабов. Однако Изабелла не знала, что злодеяние было совершено без ведома Колумба и в его отсутствие. Адмирала посчитали тем не менее ответственным за подобное обхождение с туземцами, и двор, чтобы поближе познакомиться с методами адмиральского правления, послал на Эспаньолу командора ордена Калатравы Франсиско Бобадилью, назначенного королевским ревизором и генерал-губернатором. В сущности, он призван был заменить Колумба. Наделенный неограниченной властью, Бобадилья вместе с двумя каравеллами отбыл из Испании в конце июня 1500 г. 23 августа колонисты заметили две каравеллы, искавшие проход в гавань Санто-Доминго.
Не застав в городе Колумба и его брата Бартоломе, Бобадилья потребовал к себе Диего Колумба и приказал ему сложить с себя власть.
Христофор Колумб, уведомленный о прибытии командора, поспешил вернуться в Санто-Доминго и согласился признать Бобадилью только представителем правосудия, но не губернатором колонии.
Тогда Бобадилья вручил адмиралу письмо короля и королевы следующего содержания:
«Дон Кристобаль Колон, наш адмирал моря-океана! Мы приказали нашему командору дону Франсиско Бобадилье объявить вам нашу волю. Повелеваем подчиниться ему и исполнять все, что он скажет от нашего имени.
Я, Король. Я, Королева».
Звание вице-короля, присвоенное Колумбу по торжественному договору с королем и королевой, не было даже упомянуто в этом письме. Но против опального адмирала поднялись и так называемые его друзья. Все те, кто своей карьерой был обязан ему, обратились против Колумба; они нападали на него, обвиняли в стремлении добиться независимости. Что за нелепые обвинения! Как подобная мысль могла прийти иностранцу, генуэзцу, одинокому посреди испанской колонии!
Бобадилья решил, что этим случаем надо воспользоваться. Дон Диего уже сидел в тюрьме; вскоре губернатор приказал заковать в кандалы дона Бартоломе и самого Христофора Колумба. Обвиненный в государственной измене, адмирал был препровожден на один из кораблей, вместе со своими братьями, и каравелла под командованием Альфонсо де Бильехо повезла их в Испанию. Капитан корабля был добродушным человеком. Ему стало стыдно, и он хотел снять с Колумба кандалы, но тот отказался. Христофор Колумб, завоеватель Нового Света, решил в цепях ступить на землю Испании — королевства, которое он обогатил!
Действуя подобным образом, адмирал оказался прав, потому что общественное мнение всколыхнулось, когда недавнего героя увидели в столь жалком положении, скованного подобно злодею, принимаемого за преступника. Признание гения пробилось сквозь неприязнь, так несправедливо разжигавшуюся. Волна гнева поднялась против Бобадильи. Под воздействием общественного мнения король с королевой сурово осудили поведение командора; они направили Христофору Колумбу ласковое письмо, приглашая его ко двору.
Это была еще одна удача Колумба. Он предстал перед Фердинандом и Изабеллой не как обвиняемый, а как обвинитель; потом, когда воспоминания о недостойном обращении с ним стеснили его грудь, несчастный великий человек разрыдался, зарыдали и все окружавшие его. Он гордо рассказывал о своей жизни. Он, кого обвиняли в честолюбии, в том, что он обогатился при управлении колониями, показал себя таким, каким он был на самом деле — почти лишенным средств! Да! Тот, кто отправился открывать мир, не имел даже крова над головой!
Изабелла, добрая и сочувствующая, плакала вместе со старым моряком и в течение некоторого времени не могла ничего ему ответить, потому что слезы душили ее. Наконец ласковые слова сорвались с ее губ; она заверила Колумба в своем покровительстве; она обещала отомстить его врагам; она извинилась за неудачный выбор контролера и поклялась примерно наказать Бобадилью. Тем не менее она попросила адмирала подождать некоторое время, пока он не будет восстановлен в губернаторстве, с тем чтобы дать возможность всем предубежденным обратиться к чувству чести и справедливости.
Христофор Колумб был успокоен милостивыми словами королевы; он казался довольным приемом и согласился с необходимостью отсрочки, которую попросила Изабелла. Все, чего он хотел, так это еще раз послужить своей стране, своему новому суверену, и смутно намекнул, что еще многое попытается совершить на пути открытий. В самом деле, его третье путешествие, несмотря на непродолжительность, не было бесплодным, и географическая карта обогатилась новыми именами: Тринидад, залив Пария, побережье Кумана, острова Тобаго, Гренада, Маргарита и Кубагуа.
V
Мало-помалу «адмиралу моря-океана» удалось вернуть расположение кастильского двора. Фердинанд поневоле должен был отказаться от своего предвзятого мнения о Колумбе как увлекающемся энтузиасте.
Правда, официальный титул вице-короля Колумбу так и не был возвращен, но это объясняется не столько его личными взаимоотношениями с Фердинандом и Изабеллой, сколько интересами кастильской короны, превратившей, несмотря на договор с Колумбом, всю торговлю колонии в королевскую монополию.
Между тем остров Эспаньола начал выполнять обещания Колумба, который требовал трех лет, для того чтобы увеличить на шестьдесят миллионов доходы короны. Золото добывали в большом количестве на наиболее разработанных рудниках. Один из рабов на берегах реки Айна откопал золотой самородок стоимостью в три тысячи шестьсот экю[107]. Уже можно было предполагать, какие неисчислимые богатства скрывают новые колонии.
Христофору Колумбу исполнилось шестьдесят шесть лет. Ему не терпелось отправиться в четвертое путешествие. Он твердо надеялся достигнуть Индии через «Западный океан» — более безопасным и более коротким путем, нежели Васко да Гама, обогнувший мыс Доброй Надежды. Колумб был убежден, что открытые им земли составляют часть Азиатского материка и завоеванные острова отделены только проливом от Молуккских островов, откуда уже легко будет добраться до настоящей Индии и создать конкуренцию португальской торговле. Таким образом, развенчанный вице-король вновь превратился в отважного адмирала. На этот раз Колумб задумал осуществить кругосветное плавание. Несмотря на то, что многие кастильские вельможи возражали против этого плана, считая его нереальным, Фердинанд и Изабелла рассудили, что риск для них не столь уж велик, а приобретут они многое, если Колумбу удастся его предприятие.
Было решено снарядить флотилию из четырех кораблей: «Сантьяго де Палос», «Гальего», «Бискайно» и капитанской каравеллы. Суда были небольшие, водоизмещением в пятьдесят — семьдесят тонн. По существу, это были корабли каботажного плавания.
Девятого мая 1502 г. Христофор Колумб вышел из Кадиса, имея на борту всех четырех кораблей около ста пятидесяти человек экипажа. Вместе с ним отправлялись в далекий путь его брат Бартоломео и тринадцатилетний Эрнандо, сын от второго брака[108].
Двадцатого мая корабли Колумба остановились в гавани Гран-Канария, а 15 июня достигли Мартиники, одного из Наветренных островов. Затем Колумб заходил на острова Доминика, Санта-Крус, Борикен (Пуэрто-Рико) и, наконец, 29 июня, после благополучного плавания, достиг острова Эспаньола.
Колумб не собирался приставать к этому острову, откуда его с позором изгнали, но нужно было починить одну из каравелл. Тем не менее губернатор Овандо, следуя королевскому приказу, не разрешил Колумбу войти в гавань. Как раз в это время заканчивалась погрузка флотилии, с которой должны были отравить в Испанию большую партию золота. Во главе судов Овандо поставил смещенного с должности Бобадилью. Вместе с ним на родину возвращался и Рольдан со своими друзьями и сообщниками.
Колумб, с прозорливостью опытного моряка, почувствовал приближение бури и послал на берег шлюпку, чтобы предупредить Овандо о грозящей опасности. Но так как Колумбу не доверяли, его совет не был принят во внимание, и вся флотилия из двадцати одного корабля снялась с якоря. Не успели еще суда достигнуть восточной оконечности острова, как налетел страшный ураган и потопил почти всю флотилию с людьми и ценностями. Когда Колумб узнал о гибели своих злейших врагов Бобадильи и Рольдана, он сказал, что их постигла «кара Господня».
Что довелось пережить самому адмиралу вместе с экипажем во время этой бури, видно из его послания королю и королеве: «Буря была ужасная, и в ту ночь она разметала все мои корабли. Люди дошли до крайности, потеряв всякую надежду на спасение, и ждали гибели. На каждом из судов думали, что все другие корабли погибли. Разве на моем месте любой смертный, будь он даже Иовом[109], не впал бы в отчаяние, видя, что в час, когда дело шло о моем спасении и о спасении моего сына, брата, друзей, запрещено мне было приближаться к земле, к гаваням, которые я Промыслом Божьим приобрел для Испании в кровавом поту!»
Когда буря утихла, корабли снова соединились у западной оконечности Эспаньолы. После починки судов Колумб направился дальше на запад и в середине июля достиг Ямайки. Отсюда течение отбросило маленькую флотилию к архипелагу Сады Королевы, но затем, из-за встречного течения, корабли почти не продвигались вперед. За неделю удалось покрыть не более семидесяти лье. Потом корабли были отброшены к Кубе, и это привело к открытию группы небольших необитаемых островов Малые Кайманы и острова Сосен (Пинос).
Отсюда Христофор Колумб снова повернул на юго-запад и очутился среди морей, воды которых не бороздил еще ни один европейский корабль. Судьба еще раз привела Колумба к берегу Американского материка. 30 июля испанцы открыли небольшой остров Гуанаха, лежащий против северного берега Гондураса. 14 августа показалась новая неизвестная земля, и Колумб пристал к мысу Гондурас, продолжением которого является Панамский перешеек, соединяющий оба континента.
Таким образом, Колумб, не ведая того, уже во второй раз приставал к американскому берегу. В продолжение четырех долгих месяцев он шел вдоль него к юго-востоку, борясь с противными ветрами и течениями, непрерывно нанося на карту очертания побережья. Каждую ночь он бросал якоря, чтобы не удаляться от берега.
[107] Экю — старинная французская золотая монета; в 1475 — 1683 гг. экю весил 3,3 г почти чистого золота. (Примеч. перев.)
[108] Эрнандо Колумб стал впоследствии известным ученым-космографом. Ему приписывается авторство «Истории жизни и дел адмирала Христофора Колумба».
[109] Иов — библейский праведник, главное действующее лицо носящей его имя библейской книги (Книга Иова), который с Божьего позволения был ввергнут в несчастья, болезни и нищету, но сохранил свою веру и получил справедливое воздаяние.