— Видимо, да, — ответил Стас.
Илья с Вероникой, почувствовав какую-то неразбериху, стали рассаживать всех по местам, раздавая команды направо и налево.
— Что это было, Варя? — спросил Стас, пристегиваясь ремнем.
— Я тебе потом расскажу, — просто сказала она.
Потом выглянула по сторонам за спинки сиденья.
Стас и сам подумал спросить Варю потом, просто весь этот спектакль хотелось разрулить побыстрее.
— Ну что, взлетаем! — объявил Илья.
Самолет загудел. Все завибрировало, оживая, зарычали прогретые двигатели. Самолет выехал на взлетную полосу и начал набирать высоту. Стас посмотрел на Варю, она совсем стала белая. Губы с синеватым оттенком напугали его. И теперь не ясно, что было тому виной — этот хмырь, что нарисовался не пойми откуда, или взлет? А может, и то, и то сразу. Вот и отдохнут. Ему почему-то вспомнилась недавняя, высказанная ментом фразочка «допрос с пристрастием». Черт, сразу тугой комок желания скрутил низ живота. Он взял ее за руку. Она посмотрела на него затуманенным взглядом…
Глава 17
Я все это время надеялась на то, что Костик не поедет. И Илья молчал, значит должно было пронести. Не хотелось портить впечатление от отдыха, тем более, со Стасом. А Костик меня будет смущать. Хоть он и попросил прощения, но не понятно, чего он хочет от меня. Все эти его намеки, недосказанность меня напрягают. И вот идем к ангару, а я слышу в рупор его голос. Меня как будто пронзило молнией. Все-таки приехал. Блин, как теперь? А Стас сжал мою руку. Я догадываюсь, что со стороны нервоз мой виден, стараюсь расслабиться. Но, зайдя в самолет, понимаю, что расслабиться не получится. Вижу Костика. Сидит, помахивая рупором, смотрит на меня с насмешкой и таким наглым взглядом осматривает, что я поежилась. Его тут же отвлекла Блонди. Еще ее с собой притащил. Она липнет на него, как муха на мед. Мне стало противно. Мама подталкивает сзади, мол уступи проход. Я двигаюсь на шаг вглубь салона.
— Привет, пап, — так все просто.
Илья поздоровался, спросил, почему его сын не предупредил. Костик в своем репертуаре: извиняющиеся глаза, мордаха милая такая, что отказать или злиться на него просто нет возможности. И сейчас тоже самое. Илья что-то буркнул и все! Я, конечно, понимала, что он его сын, причем Илья очень хорошо к нему относится. Но сейчас дело в том, что Костик будет мне портить воздух. Это видно по тому, как нагло он повёл себя со Стасом, феей меня назвал. Идиот! Да что же я злюсь-то так? Хотя понятно, почему. Что я теперь скажу Стасу? У него-то точно возникнет вопрос «что он себе позволяет и по какому праву?».
Стас, видя скорее мое смятение, ничего не стал спрашивать. Да я бы сейчас нечего ему и не сказала.
Села в кресло, пристегнулась. Прикрыла глаза. Божечки. Что же это с самого начала-то какая-то неразбериха? Нет, прилетим на место, все расскажу Стасу, не хочу недомолвок, тем более, было бы, что скрывать. Я-то ни в чем не виновата и не замешана.
Пилоты объявляют, что полет будет проходить четыре часа. Мне подурнело. Уже взлетели, меня тряхануло, когда самолет отрывался от земли. Голова закружилась. Твою мать. Это ж что значит, всех красот с высоты птичьего полета я не увижу? Нужно хоть попросить Стаса поснимать на телефон. Я только открыла глаза, но сильное головокружение заставило тут же закрыть их обратно, причем у меня вырвался такой жалобный стон.
— Варька, ты совсем зеленая! — услышала я обеспокоенный голос Стаса. — Можешь потерпеть еще чуть-чуть? Скоро уже можно будет вставать.
— Ага, — только и смогла выдавить я, так как меня начало уже подташнивать.
— Скоро наберем нужную высоту… — продолжал Стас.
— Не надо, а то я не дотерплю, — через силу скривила я в улыбке губы.
— Понял.
Я пыталась отвлечься разговорами на разные приятные темы. Но видимо, мои внутренности не хотели отвлекаться, а в первую очередь — желудок. Он хотел срочно стать пустым. Я гладила его, как котенка, чтобы не стошнить раньше времени. Я настолько увлеклась самокопанием, что только когда на мне, расстегиваясь, щелкнул ремень, поняла, что меня зовут.
— Варя, ты слышишь меня? — взволнованный голос мамы.
Я киваю. И живот скручивает спазмом. Я не открываю глаз, потому что понимаю, что меня тут же вырвет. Чьи-то руки вытаскивают меня из сиденья, и я держусь за руку очень крепко, но глаз не открываю, потому что чувствую, что не дотерплю. Я открыла их только когда услышала шум воды. Дверь закрылась. Рядом стояла мама.
— Блин, мама, мне так плохо, — только и успела я сказать, как тут же поздоровалась с унитазом.
— Девочка моя, — мама гладила по голове, говорила ласковые слова.
Но мне было все равно. Я думала, помру в этой комнатке.
Однако нет, через каких-то двадцать минут я все-таки смогла разогнуться. Маман вышла из туалета почти сразу. Отговорилась, будто пошла искать таблетки от укачивания. А я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Как там Стас сказал, зеленая? Это он не обманул. Я сейчас напоминала себе лягушонка: растрепанные волосы, большущие глаза и цвет кожи точно зелено-серый, тьфу. Стянула с волос сползшую резинку, перевязала хвост, умылась прохладной водой. Немного полегчало. Увидела, что на крючке висит полотенце, не побрезговала (вроде, в самолете кроме нас никого, да и как я поняла, я первая посетила туалет), сняла, намочила его и приложила ко лбу, почувствовала блаженство. Щелкнула ручка двери, в щель заглянула мама.
— О, ты уже готова в бой? — спросила она, повеселевшим голосом.
— Ага.
— Ну, тогда выходи, а то ты тут всех поперепугала.