— Ну уж нет, пока не выпьете чаю, никуда мы вас не отпустим, — Илья включил все свое обаяние, и, о, чудо, на лице матери Стаса расцвела улыбка, будто ей только что подарили миллион роз.
Я ухмыльнулась. Вот дела. Как же женщины наивны. Ну и Илья! Дамский угодник и сердцеед.
— Варя, будем знакомы, — прошел на кухню отец Стаса, — Александр Леонидович, но если тебе удобно, то можно дядя Саша.
Я протянула руку.
— Варя.
Он аккуратно пожал ее.
— Наталья Павловна, — мама Стаса тоже подала мне руку.
Я ее тихо пожала. Она казалась такой маленькой и хрупкой, что я боялась ее раздавить. Да и сама женщина, обтянутая брючным костюмом, была чуть толще тростиночки. Волосы забраны в улитку, на глазах очки. Она на меня внимательно смотрела большими голубыми глазами. Точь-в-точь как у Стаса. Я выпустила руку.
— А вы, как я понимаю, мать и отец Вари? — спросил Александр Леонидович, глядя на маму.
— Вероника, — протянула руку для знакомства маман, — а это мой друг, Илья, — представила она своего мужчину.
Они обменялись рукопожатиями. Пока родители знакомились, я подошла к Стасу. Вопросительно посмотрела на него и увидела свое отражение в его очках. Потом заметила черные круги, торчащие из-под оправы, и мои брови сами поползли вверх.
— Привет, Солнце, — прошептал Стас, — только не пугайся.
Он снял очки, и его вид выбил у меня из легких воздух. У переносицы и под глазами синяки фиолетово-красного цвета. Расплылись почти над всеми скулами. Меня заштормило. Стас ухватил меня за плечи притянул к себе.
— Варька, ты че так побледнела? — взволнованно спросил он.
— Тебе больно? — только и смогла выговорить я.
— Да нет. Уже прошло все. Мать мазь какую-то дала. Сказала, что за два-три дня все заживет.
Я кивнула, но не поверила его словам. Разве может такое сойти за несколько дней? И самый главный вопрос — откуда это у него — так и не произнесла в слух. Нас позвали на кухню, Илья пригласил к столу, выпить за знакомство. Мы взялись за руки и вышли на свет.
У мамы улыбающиеся до этого губы застыли в немом «ох», а вот Илья не сдержался.
— Ого! — присвистнул он. — Это кто ж тебя так, парень?
За Стаса ответил отец.
— Это немного ребята из полиции перестарались. Попутали слегка. Да, Стас? — обратился он к сыну.
Тот кивнул.
— Да ладно, потом как-нибудь расскажешь. У нас еще будет много времени на острове. А сейчас не будем о грустном, — Илья налил дамам по бокалу вина, нам со Стасом сока, себе и Александру Леонидовичу тоже сока. Последний был за рулем, а Илья алкоголь не употреблял ни в каком виде. Так он прокомментировал свое непитие.
Мы со Стасом сидели, прижавшись друг к другу. За столом начала разряжаться обстановка, так как нашлось много общих тем, и теперь взрослые уже активно обсуждали работу. Я подтолкнула Стаса локтем, он глянул на меня. Кивнула ему на выход, потому что сидеть с ним рядом и не иметь возможности что-либо спросить, поцеловать, обнять его было выше моих сил. Он извинился, и мы вышли. Нас уже не замечали. Родители были заняты разговором.
Я толкаю его в свою комнату, но тут же передумываю, хватаю за руку и тяну на балкон. Как только дверь за нами закрывается, Стас хватает меня за талию, приподнимает над полом и начинает целовать так, что у меня все кружится перед глазами. Обнимаю его за шею и пытаюсь прижаться теснее, чувствуя на своем лице свежий ветер. Утыкаюсь ему в шею, дышу им, пытаясь заполнить себя его запахом. Но когда его губы находят мои, я полностью растворяюсь в поцелуе. Он отрывается от меня, мои губы горят, и я тянусь к нему, требую продолжения. Мое тело, вспоминая его ласки, снова оживает. Плавясь от прикосновения его рук, я издаю глухой стон и сама себе удивляюсь.
— Еле вытерпел эти три дня. Варя, девочка моя, так скучал по тебе, — прошептал он в перерывах между поцелуями.
— Ты мне так нужен, — выдохнула я ему в губы. И сама испугалась. Зачем сказала? Вдруг я ему не настолько нравлюсь, как он мне.
— Варя, милая, я без тебя уже давно не могу. Потому, что, — он опять начал целовать, гладить меня, я ему отвечала тем же. И за этими ласками он так и не продолжил свою речь, а я мгновенно потеряла нить разговора.
Нас прервал стук в дверь. Я мгновенно залилась краской и начала лихорадочно причесывать волосы и расправлять одежду. Мама подала голос.
— Молодежь! — позвала она.