— У меня нет нарядного платья. Только форма.
Мама помолчала.
— Знаешь, запомни: если тебя полюбят, то полюбят и в ситцевом платье, а, сели разлюбят, никакая чернобурка тебя не спасет.
Я запомнила.
— В чем секрет Вашей молодости? — спросила я у киноактера Георгия Юматова.
— Я никогда не шел в обход.
«Неудержимо…»
«Мы будем…»
«По-моему, исправлять стихи — то же, что переписывать любовные письма», — тихо сказал фотограф Сергей Кузнецов.
«Характер не лечится».
Старые записные книжки. Не поднимается рука выбросить. Забыть. Освободиться от памяти. Юность. ВГИК. Мечты о театре. Кинематографе. Случайные киношные знакомства.
«С глаз долой, из сердца вон».
Что же мешает — сложить все старые блокноты и вынести из дома?
— Чем Вы занимались все эти годы? — спросили Арсения Тарковского.
Он ответил:
— Я в тишине выращивал свой стих.
«Мать праведна — ограда каменна».
«Как своевольна…»
Русское язычество. Накликание счастья. Дивное узорочье. «Лебедь белая. Лето красное». «Дык, мне только подпоясаться». (И отправляться в путь-дорогу).
«Не делайте этого, Жанна. Вы с ним сожжете друг друга».
Она была так несчастна. Она проиграла. Стояла одна, никто к ней не подошел кроме меня.
Зачем она предупредили меня?
— Вы ошибаетесь, Гинтаре.
— Нет! Все мужчины возле меня, а он — возле Вас.
И тут он подошел и сказал:
— Идем к нам!
И обнял нас обеих за плечи.
Победитель!
Привык побеждать.
«Есть люди — «не хочу», И люди — «не могу».