Чисто в физическом плане это было неприятно. В конце концов, Дину было больно, а боль — сигнал, что с организмом что-то не так.
Конечно, охотник знал, что в определенных обстоятельствах его мозг переставал реагировать на подобные ощущения: возможно, именно поэтому то, что должно было причинять неудобство, наполняло Винчестера глубоким удовлетворением.
Дин позволил себе сконцентрироваться только на одной области своего тела. Оказалось, боль была намного сложнее, чем обычное жжение.
Каждая клеточка пульсировала в одном ритме с биением сердца. Судя по всему, кожа опухла.
Осознание того, что конкретно вызвало это ощущение, пришло медленно и вовсе не разрушило чувство благополучия. Наоборот, оно только усилилось: Дин сам хотел этой боли, он умолял о ней.
Дин не мог с точностью сказать, как долго он то погружался в свои ощущения, то выныривал на поверхность, но внутренние часы сигнализировали о том, что прошло уже больше часа.
В любом случае, в какой-то момент Винчестер обнаружил, что его голова поворачивается, а губы прижимаются к восхитительно теплой, словно выточенной из камня груди.
Да, это была грудь. Теперь он это знал.
В этот момент всё начало ускоряться.
Сперва появилось осознание самого себя. Следом пришло понимание, к кому Дин прижимается и кто его обнимает. Это знание укрыло его, словно мягкое, сухое и теплое одеяло.
Низкий хриплый знакомый голос подтвердил мысли охотника:
— Здравствуй, Дин.
— М-м-м-м, — учитывая обстоятельства, это был чертовски содержательный ответ. Кас, конечно же, не возражал. На несколько секунд повисла тишина: мозг Дина пытался как можно быстрее привести себя в порядок. Наконец Винчестер смог добавить еще кое-что, — М-м-м… Как долго?
— Ты спал? — с готовностью продолжил Кас, — почти четыре часа. Еще час, я думаю, ты медленно приходил в себя.
— М-м-п-ф, — мягко согласился Дин, — сколько времени?
Содержательность и развернутость предложений на данный момент волновали его меньше всего: главное — донести суть. Когда Кас без особых затруднений ответил и на этот вопрос, Дин решил, что очень хорошо справляется.
— Около двух часов ночи, — Кас сделал паузу, позволяя Дину обдумать сказанное. Черт, середина ночи. Дин подумал, что еще никогда так долго не спал после сессии… Хотя, судя по всему, виной происходящему был Сэм, выдернувший Дина из сабспейса. Это явно вымотало охотника.
Через пару секунд Дин понял, что Кас собирается продолжить: грудь ангела резко поднялась, когда тот вдохнул:
— Как ты себя чувствуешь?
— М-м-м-м, — довольно сказал Дин, пытаясь понять, действительно ли он должен был заставить себя говорить что-то членораздельное, — Теперь, когда ты обратил на это внимание, просто очешуенно.
Что-то опять мягко надавило на макушку охотника, но в этот раз тот смог сложить два и два и понять, что ангел целует его. Кас явно улыбался:
— Рад это слышать, хотя, мне кажется, ты можешь изменить своё мнение, как только пошевелишься. К слову, тебе нужно в ванную комнату?
Ох, черт… Вот теперь…
— Не было, — проворчал Дин, — пока ты не заставил меня об этом задуматься. И вот теперь мне действительно туда нужно.
— Мне очень жаль, — сказал Кас с такой преувеличенной серьезностью, что Дин прекрасно понял, что ангел просто смеется.
— Лжец, — беззлобно ответил Винчестер.
— Нет, я совершенно искренен, — заверил Кас, — просто я в то же время пытаюсь не засмеяться.
— Ты вовсе не такой очаровательный, как думаешь, — проворчал Дин, утыкаясь ангелу в грудь. Возможно, если он будет игнорировать отчаянные крики мочевого пузыря, этот несчастный орган просто замолчит?
— Вряд ли твой мочевой пузырь подчинится, если ты не будешь обращать на него внимания, — Кас просто проигнорировал предыдущую реплику Дина, как и всегда.
— Ты-то откуда знаешь? — немного раздраженно спросил Дин, — Тебе же не нужно мочиться.