Двенадцать.
…но Кас не бросил бы его в таком состоянии, да? Это было бессмысленно. Даже…
Тринадцать.
— Дин, — низкий голос раздался откуда-то сверху, а за произнесенными словами последовало прикосновение теплой ладони.
Не просто ладони. Ладони Каса.
Кас не бросил Дина. Он просто отошел на несколько секунд, и…
О. О! Свет! Кас погасил большую часть ламп. Это было… замечательно.
Просто замечательно.
— Дин, ты слышишь меня?
Ох, да. Он должен был ответить. Кас явно беспокоился.
— Роджер, добрый мой приятель*, — это было уместно, правда? Это означало, что Дин слышал Каса. Вроде бы.
— Нет, Дин, это я. Кас. Я не знаю никакого Роджера, — вот черт. Кажется, теперь Кас беспокоился еще сильнее.
— Нет, я… Да. Кас, я… Я знаю, — однажды он объяснит Касу, что значит эта фраза, но явно не сейчас, когда любой разговор отнимал неимоверное количество сил. Может быть, Дин мог просто отключиться? Он намеревался не вернуться в то замечательное пространство в собственной голове, а просто уснуть. Даже если учесть миллиард вещей, причиняющих дискомфорт, сон всё равно мог быть хорошим выходом из сложившейся ситуации.
Дин позволил векам медленно опуститься, идя навстречу темноте, которая с удовольствием бы поглотила охотника…
— Нет, Дин, открой глаза. Посмотри на меня, — этому командному тону нельзя было не подчиниться.
Дин открыл глаза и обнаружил, что Кас практически прижимается к нему носом. Винчестер инстинктивно дернулся и застонал от усилившейся боли в плечах и ягодицах.
— Я знаю, что тебе больно, что ты дезориентирован и устал. Я знаю, что тебя выдернули обратно, в реальный мир, слишком быстро и резко. Я знаю, что ты хотел бы отключиться. Я знаю. Но мне нужно, чтобы ты еще немного побыл со мной. Сможешь сделать это, любовь моя?
В голосе звучала такая искренность, а в глазах плескалось столько сострадания, что Дин просто не смог бы отказать ангелу, даже если бы очень захотел.
Он медленно выдохнул, вдруг вспомнив, что должен был считать свои вдохи, и выговорил:
— Да. Я могу… Да. С тобой.
— Мой хороший мальчик. Мой идеальный, идеальный мальчик. Ты был потрясающим. Ты потрясающий. Я никогда не был настолько горд тобой.
— Я… Правда?
Всего пару минут назад Кас так злился… В теории Дин знал, что гнев ангела был направлен не на него, но ему всё равно было сложно принять эти нежные похвалы, сложно поверить в искренне сочувствие, плескавшееся в любимых голубых глазах.
— Правда. Абсолютно. Чертовски горд. Я знаю, что тебе больно, сейчас я тебя исцелю, и…
— Нет! — громкость и отчаянность собственного голоса испугали и удивили Дина, он моргнул, выдохнул и продолжил, на этот раз немного медленнее и спокойнее, — Нет. Кас, пожалуйста… Не надо.
— Ох, Дин… — в этом голосе были сотни разных вещей. Многие из них — плохие: сожаление, нерешительность, волнение и озабоченность. Но было там и хорошее: трепет и гордость, — Я действительно должен… Учитывая, что сейчас произошло…
— Нет, — у Дина было около ста тысяч причин для отказа, но он просто не мог найти нужные слова, чтобы всё объяснить, и начал паниковать. Сердце забилось чаще, а взгляд помутнел: глаза застлала пелена слез.
Кас стал мягко поглаживать спину Дина, вырисовывая круги на разгоряченной коже, и охотник подумал, не должен ли отстраниться: прикасаясь к нему, Кас мог забрать то, что Винчестер просто обязан был сохранить и прочувствовать до конца или хотя бы до того момента, пока не сможет разобраться в своих чувствах.
— Успокойся, детка. Я… Если ты абсолютно уверен, что не хочешь этого, я сделаю, как ты скажешь.
Ладно. Ладно. Дин опять мог дышать и даже справился с непосильной задачей «сморгнуть застилавшие глаза слёзы». Ладно.