Загрузившись в перевозной самолет, расселись по специальным креслам и стали ждать инструктажа.
Пока Капитан обрисовал ситуацию, я невольно задумалась.
За этот год я не особо вспоминала о Стужеве, хотя вот сейчас, когда думаю про его имя, на зубах будто песок скрипит. Такое вот неприятное ощущение вызывают воспоминания о нем.
Да и вообще вспоминать о чем-то, когда у тебя над головой свистят пули не очень удобно…
О доме даже почти не скучаю. Может, это накладывают антидепрессанты в купе с обезболивающим? Специально искала такие таблетки, которые можно пить одновременно, поэтому, сейчас, дождавшись, пока командир отвлекается на ржущего Пёрши, закинула в рот сразу по три таблетки каждого.
Клим лишь неодобрительно покачал головой на мои действия. Он единственный из всех, кто знает, что я нарик.
Ему это, конечно, не нравится, но сделать он ничего не может.
Плечи привычно тяжелит бронежилет и автомат. Настолько привычно, что веса уже не ощущаю, да я бы и с радостью ходила и без броника, но, за нарушение техники безопасности, Командир мне голову открутит и в мелкую стружку порубит поэтому приходится мириться с этим неизбежным злом.
Шлюз давно открыт, а Командир все ещё говорит. Раздраженно сжав виски, отстегнула крепления сидения и, пока он не заметил, подошла к краю.
Хм-м, заброшенный город. Интересно, а зачем мы тут?
-… они оборзели в конец — они захватили детей из детдома и увезли сюда в качестве заложников и рабочей силы.
Уроды!
— Все, инструктаж окончен, на выход! — и махнул рукой. Именно в этот момент я с разбега прыгаю вниз.
Свободно падение давно не приносит такого кайфа, что раньше, наоборот, мне это даже надоедает. А все эти чертовы таблетки.
Как-то Олвэйс случайно воткнул вилку мне в руку, да так, что зубчики, разорвав плоть, вошли в столешницу. Но я ничего не почувствовала, вообще. Именно тогда я поняла, что таблетки взялись за нервные окончания, и это очень плохо. Если я не слезу с таблеток, то сдохну от передоза максимум через год, ибо со временем приходится повышать дозу, а без этого начинается ломка — болит все тело, больно даже вдох сделать, не говоря уже о движении. Поэтому-то пью обезболивающее, а антидепрессанты против приступов панической атаки. Тут без них никак.
Когда первый раз пристрелила человека, начала задыхаться от истерии, накрывшей с головой. Я сидела на земле и смотрела на окровавленные руки. Именно в тот момент я и начала мешать таблетки. Просто не могу больше смотреть на мёртвые тела вокруг, а справиться с этим самостоятельно я не в состоянии. Даже ночью иногда просыпаюсь от кошмаров.
Дозу повышать начала после захвата школы… Не хочу вспоминать!
Твёрдо приземлившись на две ноги и пробравшись чуть-чуть вперёд, чтобы справиться с инерцией, сбрасываю ненавистный рюкзак с парашютом.
Через минуту, когда я уже проверила весь свой боекомплект, рядом со мной опустились и остальные.
Стараясь идти тише и не делать резких движений, мы вошли в заброшенные развалины.
На время боя я предпочитаю отключаться: просто представить что-то хорошее, и не думать о том, сколько я убью сегодня.
Вот и сейчас, когда вышел первый просто отлить, произвела точный выстрел в голову, даже не зажмурившись, а думая о том, что если вернемся, запеку всем курицу. Со специями, картошечкой, лучком, помидочиками. М-м-м, вкуснятина.
— Змея, я не могу связаться с Ящером. — Говорит Командир в правом наушнике.
— Где последний раз он выходил на связь? — тихо спрашиваю я, обследуя подвал одного из домов.
— В северной части. Детей мы нашли, сейчас выводим их, найди Ящера и уходите. Точку эвакуации я тебе скину.
— Вас понял. — Сказала я и тут же спохватилась: — Капитан, сколько длится операция?
— Семьдесят пять минут.
Так много? Ничего себе «отключилась». Слишком долго.
Вздохнув, выбралась из подвала и направилась на север города.
На сколько я успела изучить местность « сверху», то там только жилые домики, значит, найти Ящера не составит труда. Надеюсь…