— Ты что ж, князь, за стенами предлагаешь нам отсидеться? — звеня кольчужным звеном, возмутился Мстислав Удалой.
— А может, то мудро, то правда?.. — с расстановкой и значением надавил Фёдор.
— Кривда! Верно кличут тебя Оглядчивый... Не о твоих ли молодцах гутарят: в драке семеро на одного лезти не боятся. Не в твоей ли волости к Рождеству телушку огурцом зарезали?
— Будет, Мстислав, раздор сеять! Кончай разбив-разброд!
— По делу глагол держи!
— А по делу... — Князь Галицкий, изломив собольи брови, говорил убеждённо и резко: — Защита воина — остриё его меча и борзый конь. Медлить нельзя! Татары валом идут сюда — тем лучше. Значит, нам уже ведом их путь. Их тьма? Славно! Значит, русским мечам, что выйдут в степь, придётся их много убивать.
Что толку сидеть за стенами? Тысячи воинов будут жрать баранов, а их ретивые боевые кони — исходить силою. Братья отважные, братья испытанные, законы наших предков просты и ясны: почитай Христа, люби жену свою, детей и защищай Родину. Так не забудем их! Победы рождаются в битвах! Мы должны выйти единой ратью в степь. И дать бой на равнине. Будем стойки, как наковальня, и сокрушительны, как молот кузнеца. Мы будем драться за Русь до последнего вздоха, покуда в жилах стучит кровь! И знайте, сию битву будут помнить в веках, как не предадут забвению её героев и её стяги!
— А ты не думаешь, Мстислав, что эту славу... держит за руку наша погибель?
— Так что с того?! Для чего ещё рождён воин? Русь стояла и до нас с вами. И стоять будет, ежли мы её защитим.
— Быть посему! — зычно раздалось со всех сторон.
— Примем их на остры мечи и секиры!
— Ты с нами, Удалой?
— А где ж мне быти, князья стольные? — со счастливой улыбкой откликнулся Мстислав. — Уж коли я говорю с вами, то буду с вами! Безумие — ждати ворога у ворот родных городов. К чему высокие стены, ежели за ними прячутся не жёны, дети и старики, а закованные в броню витязи?! Зачем тогда наш сбор в Киеве, зачем дружины, коли они не готовы броситься на врага по указанию твёрдой руки?
— Вот только чьей руки?! — закричали князья. — Кто голова?
— Кто станет набольший? Кто поведёт полки? Курск и Полоцк под десницей Киева не выступят.
С другой стороны ратно гремело:
— Пусть тогда знамёна[183] наши поведёт Мстислав Галицкий. Даром разве Удатным прозван? Верим — он принесёт удачу!..
...И снова до хрипоты, до раскалённых очей спорили между собою князья. Крик и шум в гриднице был подобен прибою. И не было сему гаму и хаосу края.
Сам Мстислав Удалой, большой охотник до наживы и славы, горячо напирал:
— Табор надо брать татарский! Перво-наперво к Лукоморью идти след! Захватив товарища языцы, обогатимся зело! Тогда не токмо князь с воеводой, но и простой нанцирник получит добычу добрую. Не зазря коней и ноги стомим...
Мысль сия — о походе к берегам Хазарского моря — многим грела душу: грабёж — дело верное, внакладе никто не будет...
Но вот беда: съезд князей южнорусских никак не мог избрать главу — воеводу для всех знамён.
...К радости иль беде, но тем же временем с дальних восточных застав киевских примчался с «тревогой» дозор.
Иван Чабрец, не вынимая из стремян сведённых судорогой ног, насилу доложил Белогриву:
— Воевода, защита наша... Беда! Неведомые полчища сплошной лавой движутся к Днепру... На Киев идёт враг, враг лютый, нечистый! Жгет дома и остроги... Не щадит младости детей и немощи старцев. Степь стонет: что-де отнял он отвагу у их воевод... Народ окраин молит — Отчизну нашу защитить!
— Кто оне?
— Никто о них толком не ведает, друже... Отколь идуть, шо за язык имеють и какой веры будуть. Одне их кличут татары, иные — таурмены, другие — ещё как... Бог один весть, кто суть и откель изидоша оне.
Эта чёрная весть мгновенно «исклевала» страхом Киев и разом ускорила решение высоких мужей выступить против татар. «Луче ны (нам) принята я (их) на чюжей земле, нежели на своей», — согласились князья.
— Чтобы делу быта резвей, — предложил Мстислав Старый, — сплавляться станем на боевых ладьях — щитами укрытыми... Грудь Днепра пересечём возле Хортицы[184]...
— Там и разобьём стан!
[183] «История отечественных флагов (знамён) уходит корнями в глубокую древность. О них мы получаем известия уже в “Повести временных лет” — общерусском летописном своде начала XII в., который включил в себя и более ранние сведения о Русском государстве. Знамёна здесь именуются “стягами". Считается, что “стяг” — военное знамя, значок, возносимый на древке (копьё), — мог получить это наименование от “стяганья” — соединения, сбора вокруг себя воинов (“Язык стяг дружину водит”). Согласно летописям, в военных событиях с конца XI в. присутствуют стяги. Однако, исходя из смысла текста, очевидно, что речь идёт о военных соединениях, полках, которые именуются стягами (вспомним, что и в Древнем Риме, и в Византии под названием того или иного знамени выступало воинское соединение). Не случайно словари древнерусского языка кроме “перевода” понятия “стяг” как военного знамени дают ему толкования: “полк”, “строй”, “войско”. “Стояти под стягом” понимается как стоять в боевом порядке, а также находиться в чьём-либо войске, отряде. С XII в. под “стягом” всё чаще имеется в виду именно знамя, а не воинское соединение. В это же время упоминается и ещё одно слово для обозначения воинского знамени — хоругвь, являющееся общеславянским термином» // Дегтярёв А.Я. История российского флага.
[184] Остров на Днепре. В середине XVI — начале XVII в. — место пребывания Запорожской Сечи.