Ярое око: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где он? — Грозный старик недоверчиво покосился на тургауда, по-рысьи прищурил единственный глаз.

— Нойон[14] у твоей Белой Юрты, бесстрашный! Сейчас поднимается на курган… Он жаждет видеть тебя.

Субэдэй пришпорил чёрного, как ночь, скакуна арабских кровей… Джэбэ, прославленный воин и храбрец, которого хранят боги от копий и мечей врагов, все последние дни не выходил из головы старика. Шесть дней назад по его приказу нойон бросился со своими воинами по кровавым следам разбитых кипчаков[15] воеводы Яруна[16]… И вот — Джэбэ здесь!

Субэдэй натянул повод у своей большой юрты на холме, где около рогатого пятихвостого бунчука были по кругу воткнуты в землю десять высоких копий с пёстрыми бунчуками тысячников отряда. Теперь весь тумен был в сборе и гудел осиным роем на равнине.

Из-за юрты, в плотном оцепе личной охраны, показался высокий, широкогрудый багатур[17] в остроконечном шлеме и чешуйчатой броне. Вид его был ужасен, как у бога войны — Сульдэ. Он весь до бровей был забрызган кровью и словно изъеден бурой кипчакской пылью. В таком виде Джэбэ было непросто узнать, но Субэдэй узнал и, подняв руку в приветствии, спешился.

— Кому пастух люб, люба и его собака. Вещь не прочна, хозяин долговечен. Многих лет и побед тебе, бесстрашный. Я — Джэбэ-Стрела!

— Где Ярун? И где его поганая свора? — обрубил Субэдэй, стальные китайские латы лязгнули на его плечах.

Джэбэ подал знак охране. Его телохранители тотчас отошли прочь и замерли неподалёку, почтительно наблюдая за встречей двух легендарных вождей величайшего Чингизхана.

— Я гнал Яруна до Хазар-реки[18]… Два дня назад здесь был бой. Мои сотни вырубили половину его псов. Их презренные останки ты видишь пред собою, храбрейший.

— Где остальные? — Ноздри Субэдэя по-волчьи хищно раздулись.

— Они воссоединились… с их главным ханом Котяном[19]. Моих сил не хватило сразиться с его ордой. Но я, хвала Онону и Керулену[20], привёз тебе подарок, храбрейший! Айя! Что может быть лучше для монгола-воина, чем голова его врага, брошенная у порога юрты?

Нойон щёлкнул пальцами, и тургауд, стоявший ближе других, передал ему кожаный хурджин.

— Это Кулан, сподвижник Яруна. — Джэбэ дико свернул глазами, молча развязал тесёмки перемётной сумы и вытряхнул под ноги Субэдэю человеческую голову. — Ты узнал его, Субэдэй? Этот шелудивый пёс осмелился скалить зубы на непобедимые тумены нашего повелителя!

Джэбэ подпнул носком сапога выбритую голову половца так, чтобы прославленный полководец мог лучше разглядеть лицо.

На старого монгола таращилась сизая маска с чёрной веной на горле, с глубоким, как межа, сабельным надрубом поперёк правой скулы. Смерть выплеснула весь румянец и живой блеск из глаз, оставив лишь застывшую муку в мёртвых очах.

— Ай, ай… — Барс с Отгрызенной Лапой удовлетворённо щёлкнул языком, давая понять молодому нойону, что остался доволен подарком. — Проденьте ремень от повода сквозь уши этой собаки. Я повезу голову с собой, у седла, на потеху нашим батырам.

Курган огласился боевыми кличами монголов. Под эти звериные завывания и крики Субэдэй-багатур, прихрамывая на левую ногу, подошёл к белой, как снег, кобылице. Её по обе стороны держали за узду два рослых нукера.

Старик вытащил из серебряного чехла острый персидский нож и ловко надсёк подрагивающее плечо животного. Лошадь забилась, взлягнула, шарахнулась было в сторону, но крепко держали руки опытных коневодов. Тёмная, точно гранатовый сок, кровь зачастила толчками по белоснежной шерсти. А Субэдэй, крепко сгорстив пальцами гриву, жадно припал морщинистыми губами к ране, как слепень, высасывая кровь. Наконец старик оторвался от кобылицы. На его плоском, красном от крови лице блестел узкий, будто осокой прорезанный глаз.

— Мутуган! Хатун! — Субэдэй кинул взгляд на своих нукеров. — Передайте глашатаям… пусть разнесут весть по орде: юрты, ковры и войлоки бросим здесь… ставьте курени[21]! Дальше на север не тронемся. Впереди страна длиннобородых урусов. Будем ждать вестей от людей Гемябека!

Нукеры немедля бросились исполнять приказ полководца, а сам он, приложив ладонь к сочащейся ране кобылы, провёл сырой от крови рукой по кирасе Джэбэ[22].

— Будь гостем в моей юрте, достославный нойон! Тебе следует отдохнуть с дороги. Мои рабыни омоют твоё тело… Накормят бараниной и напоят кумысом[23]… А мы обсудим с тобой… план нашего набега на Русь. Пленные кипчаки упорно твердят: «Урусы сильное и плодовитое племя!»

— Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

— Это верно, брат. Но следует помнить: «По одеялу ноги протягивай». Кто слишком жаден и многого хочет, тот и малого лишится.

— Да пребудет с нами удача, храбрейший!

— Да будет солнце на нашей стороне…

ГЛАВА 2

Савка Сорока, сокольничий великого князя галицкого Мстислава Удатного[24], выехал третьего дня с дядькой Василием в степь набить «всякой» дичи к столу своего господина.

Их сборная охотничья ватага из двадцати киевских и галицких дворовых «добытчиков» пытала удачу южнее Чёрной протоки. Места нелюдимые, дикие — верно, но далёкие от кочевий лихих половцев. Выше по течению, вёрст за сто, можно было наткнуться на шатры и повозки «лжеверцев» хазар[25], на другие окольные народы, что осели с «мирной клятвою» во степи, возле белокаменных стен могучего Киева, — ну, да туда пылить… подковы сотрёшь.

Добытчики были спокойны, как у Христа за пазухой. При них скрипело всего три подводы, остальные десять во главе со старшим зверобоем Перебегом мяли траву восточнее сторожевого кургана Печенегская Голова. Равнины и лесистые склоны холмов там были полны зверьём: и олень, и косуля, и вепрь, и лось… Камыши и плёсы стариц[26] кишели крылатой дичью, но… это были земли хана Котяна — хозяина Дикой Степи.

…Отколовшаяся от основной партии семёрка на совесть прочёсывала долину за долиной. Свежих следов и здесь было по горло — не зевай, смотри в оба. И удача им улыбнулась. Вскоре все три подводы наполнились «под захлёб» дичью, и время было поворачивать вспять.

[14] Князь (монг.).

[15] Кипчакская степь — огромная территория от Днепра и на восток до Семиречья, населённая многочисленным кочевым народом тюркского корня — кипчаками. В русских летописях кипчаки назывались «половцами», на Западе — «куманами». В Венгрии имеются области «Великая Кумания» и «Малая Кумания», населённые потомками половцев, бежавших в XIII веке от нашествия монголо-татар.

[16] Ярун — воевода половецкого хана Котяна.

[17] Прославленный, знатный воин.

[18] Одно из древних названий Днепра.

[19] Главный, могущественнейший хан половцев; участник похода на р. Калка.

[20] Коренной ордой монголы называли северо-восточную часть Монголии по течению рек Онона и Керулена, где жили ближайшие родичи Чингизхана.

[21] Курень — монгольское слово «kurien» означает круг юрт с юртой начальника кочевья в центре.

[22] Монгольский обычай — пожелание здоровья и долголетия.

[23] Питательный напиток из перебродившего кобыльего (реже вер­блюжьего) молока (тюрк.).

[24] Современники называли князя галицкого Мстислава Мстиславовича Удатным (удачливым), позднейшие летописцы переделали это прозвище в «Удалой».

[25] Хазары — союз тюркоязычных, в основном кочевых племён, живших на территории Дагестана, Нижнего Поволжья, Приазовья, Подонья, Крыма. Первые сведения о хазарах относятся к V веку, когда они были известны под именем «акациров», обитавших в степях Северного Кавказа. Верхушка хазар получала большие доходы от транзитной торговли через Хазарию. В середине VII века у хазар возникло самостоятельное государственное образование — Хазарский каганат. После его разгрома в 965 г. хазары как самостоятельное племя быстро исчезли, растворившись среди тюркских племён.

[26] Полностью или частично отделившийся от реки участок её прежнего русла; староречье.