– Хорошо… – но по голосу ребенка никак нельзя было бы сказать, что он с удовольствием бы променял возможность обладать игрушкой своей мечты на один вкусный торт или пирожное.
Мать – еще достаточно молодая женщина лет тридцати и ее сын – ему можно было дать на взгляд лет пять-шесть – развернулись и направились в противоположную сторону от магазина игрушек.
Ребенок вздохнул и, наконец, отвернул от него свой взгляд. Маму опять не удалось упросить, а это значит, что теперь дожидаться любимой игрушки ему придется еще несколько месяцев…
Однако прошли они немного.
– Лена! Леночка, ты ли это? – и какая-то женщина подошла к его матери.
Его мама развернулась навстречу ей, и на лице ее появилась улыбка.
– Оля! Привет! Какими судьбами ты то оказалась здесь?
– Я в командировке. Связи с общественностью, деловые встречи, бизнес. Ну, ты понимаешь, – и она многозначительно улыбнулась. – Ну, а ты то как живешь?
– Нормально. Не так шикарно, как ты, конечно, но все же ничего.
Они помолчали.
– А ведь мы с тобой десять лет не виделись… – его мама произнесла это почему-то немного даже грустно.
– Да, десять лет… Как-то они быстро для меня пролетели… как мгновение почти. Ну, а для тебя как?
– Нет, для меня не быстро. Для меня они шли интересно. Все благодаря ему, – и его мама указала на него рукой.
– Ой, а это Па… Павлик, да? А я его помню еще совсем маленьким… Привет, Павлик, – сказала она и, протянув ему свою руку, добавила, – дай тете ручку!
Он взглянул на маму. Она улыбалась и как бы говорила ему – “ну, сынишка, поздоровайся с этой тетей”.
Тогда он перевел взгляд на незнакомую женщину и медленно протянул ей руку.
Когда же она взяла его маленькую ладошку в свою, как будто бы какая-то холодная и в то же время обжигающая волна прошла по его руке. Он порывисто, резко и неловко отдернул свою руку.
– Смотри-ка, какой нелюдим! – незнакомая женщина нахмурила брови и поджала губы. – Ну ладно, не хочешь со мной хорошо поздороваться – и не надо. Хоть у меня нет таких проблем, – добавила она чуть тише. – Слушай, Ленуся, вот что. Я тут остановилась в одном отеле деньков на пять. Я бы могла зайти к тебе в гости как-нибудь – поговорим с тобой, вроде как давно не виделись, старые подружки, – незнакомка улыбнулась. – Ну как, идет?
Его мама задумалась.
– Хорошо, – ответила она секунд через пять. Я с удовольствием тебя встречу. Приходи сегодня вечером – адрес я тебе напишу.
Потом начались копания в сумках, поиски бумажек, уточнения адреса. Он уже не слушал.
Когда еще минут через десять его мама наконец-то распрощалась с этой женщиной, она подошла к нему, подмигнула и сказала – «Сегодня к нам с тобой придет тетя Оля. Будь умницей и веди себя хорошо», – и мама поцеловала его в лоб.
Он содрогнулся, когда услышал это от нее. Он содрогнулся при одной мысли о том, что ему вновь придется быть рядом с этой женщиной, выдерживать ее какой-то полный неприязни взгляд и даже снова здороваться и прощаться с ней! Пожалуй, он не мог точно объяснить даже самому себе, чем же ему не понравилась эта женщина, – но уже при одной мысли о ней его наполнило омерзение.
– Я не хочу, чтобы она приходила к нам, – прошептал он.
– Не хочешь? Что значит – не хочешь? Нет, мы не можем ей отказать. Сынок, я не виделась с ней уже очень много, это моя бывшая сокурсница. Я не могу отказаться от ее предложения!
– Не хочу, не хочу, не хочу! Это плохая женщина, я не хочу, чтобы она приходила к нам!
– Так! Немедленно бросай эти разговорчики! Сейчас мы придем домой, я приготовлю еду, и мы будем ждать ее в гости. И никаких «но» мне!
Ребенок заплакал.
Он заплакал тогда, когда мама дернула его за руку и повела домой, совершенно не давая ему возможности не выполнить ее желание. Ощущение необычайной брошенности и покинутости охватило его – как будто весь мир вместе с его мамой в мгновение ока навсегда отвернулись от него.
Они брели и брели к их дому. Всю дорогу он представлял себе, как та женщина беспрерывно буравит его своим взглядом, и ему хотелось разрыдаться еще сильнее. Когда же этот мучительный и нескончаемо долгий путь завершился, и он вошел в их дом – то вбежал в свою комнату, бросился на кровать и, закрывшись от досады подушкой и зарывшись в одеяло, стих.