– Да, да, – просопел из угла лодки продирающий глаза Младший. – Разбудил, разбудил! Плохой, плохой!
– И даже кошку нашу сумел обмочить!
– Мяу! – сказала вылезшая из-под сиденья взъерошенная кошка, изо всех сил начавшая облизывать собственную мокрую шерсть. – Мяу! – повторила она и с укоризной в своих кошачьих глазах уставилась на всех виновников торжества стихии.
– Вы гребете в противоположных направлениях, – саркастически заметил Старший. – Планируете продолжать или остановитесь? Шторм уже близко.
– Шторм, шторм! Мама, мама! Спаси, спаси! – заплакал Младший.
– Сейчас, маленький, сейчас! Все эти остолопы никак не понимают, что нужно грести на юг! Одна мама все знает, все умеет, все предвидит! Она поможет, она спасет!
– Мяу? – вопросительно уставилась на нее подмоченная кошка.
– Шторм, однако, не предвидела, – хмыкнул Старший. – Давай, заменю тебя, – сказал он Хозяйке и бесцеремонно взял одно весло. Средний взял второе.
– На север сплаваем завтра, втроем, – отрезал Старший, обращаясь к Капитану. – А сейчас гребем все вместе на восток, – добавил Средний. – Ну же, взялись!
Гребок. И еще гребок. И еще несколько сотен.
Они почти доплыли до берега – но шторм их все-таки настиг. Он заметал и закружил лодку, окатывая ее волнами. Он смыл еще часть багажа. Он, наконец, уже во второй раз не пощадил несчастную и уже было начавшую обсыхать на ветру кошку. Он несколько раз ударил волнами в лицо капитана. Он дотянулся до кормы со Старшим и Средним. Он окатил водой заверещавшего Младшего.
Словом, он был жесток. Но и не всесилен.
Буря кончилась, и показался берег. Всего-то пара сотен метров. Всего-то протекающая и полуразрушенная лодка. Всего-то мокрая кошка, трущаяся у ног в тщетной попытке согреться.
– Козлы! – крикнула пришедшая в себя Хозяйка. – Разбили лодку! Смыли багаж! Залили Младшенького! Нету больше моих сил, изверги! – и с этими словами она схватила Младшего и вместе с ним сиганула за борт, усиленно выгребая к берегу в южном направлении.
Оставшиеся втроем (вчетвером, если считать за пассажира мокрую кошку) из последних сил догребли до берега, попутно вычерпывая скапливающуюся в прохудившейся лодке воду.
– Ну, куда теперь то? – вопросительно посмотрел на них экс-капитан.
– На запад, – уверенно произнес Старший. – Там штормовые предупреждения обычно объявляют заранее.
– Ну а я тогда ради разнообразия, пойду, пожалуй, на восток, – решился Средний.
– Ну, раз такое дело и мое руководство уже больше никому особо не нужно, пойду-ка я, пожалуй, на север, – воодушевленно заметил Капитан прохудившейся лодки. – Всегда мечтал там побывать хоть раз в своей экс-капитанской жизни…
P.S. Ну, а что же кошка? Жива-с. Выпрыгнув в самый последний момент из своего недавнего обиталища, с шумом разбившегося о берег, она как ни в чем не бывало выгнула спинку и, прогнувшись, стряхнула с себя все остатки этой никчемной морской влаги, пропитанной солью жизни, ободрительно мяукнула пару раз, да и побежала, куда хвост глядит. Отдалась, так сказать, новой жизни.
10.04.2010
Ритуальность
– Ты такой замечательный и чудесный, такой… ритуальный! – льстиво проворковала человеку на ушко Ритуальность.
– Да, – гордо вскинул голову тот, – я истово верующий!
– Нет-нет, – зашелестела тихим голоском Ритуальность. – Я не говорила «верующий», я сказала «ритуальный», – поспешила добавить она. – Ты очень достойный! Ты непременно попадешь… куда следует.
– Да, – подтвердил человек, – я, безусловно, достоин Рая. Не то, что всякие проходимцы и грешники вокруг меня!
– И не говори! – подтвердила Ритуальность. – До чего опустился мир! Одни отморозки кругом, яблоку негде упасть и молнии ударить. Они все тоже попадут… куда заслужили. Не то, что ты. Ты у меня вообще особенный! – состроила она глазки.
– Да, – не стал оспаривать мнение Ритуальности человек. – На днях я вообще пожертвовал на нужды церкви крупную сумму денег.
– Ту самую, на которую должны были построить совершенно неперспективный детский садик, а вместо этого построили креативное казино? – догадалась Ритуальность. – Поделился все-таки доходом по моему совету?
– А то! – ухмыльнулся человек. – Чего только не сделаешь ради сладкой загробной жизни. Поп то этот, настоятель церковный который, вообще был на седьмом небе от счастья и махом мне все имеющиеся грешки то еще и отпустил. Так что теперь я достоин самого Рая, не меньше!