Танго со смертью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Башмачков с кряканьем опрокинул в себя непривычно крепкий напиток, и по его заблестевшим глазам стало понятно, что он не прочь повторить этот скромный подвиг.

Лина выразительно взглянула на приятеля, который ради глотка халявной водки готов был поставить всю операцию на грань провала, и подтолкнула его к выходу. Еще не хватало, чтобы этот безвольный пьяница сорвал тщательно подготовленную операцию!

Когда Лина и Башмачков выскочили из лифта, за поворотом они наткнулись на паренька в белом халате, по-видимому, студента. Юноша растерянно озирался вокруг. Когда Лина подошла ближе, она поняла, что молодой человек пребывает в полнейшем недоумении. Парень, не веря своим глазам, взирал на то место, где еще недавно стояла каталка с покойником.

— Вы не видели тут… ээээ, ну, это…. — промямлил студент, не решаясь признать, что прошляпил покойника.

— Мы только что из другого крыла, с международного семинара, — соврала Лина, глазом не моргнув. — а что тут было?

— Да так, ничего…, — задумчиво пробормотал паренек и стремительно нырнул в лифт.

— Похоже, у Автандила Тимофеевича еще один незваный гость сейчас нарисуется! — шепнула Лина Башмачкову и решительно потащила приятеля за руку в свою палату.

К счастью, никто не заметил в коридоре парочку самозванцев в костюмах, больше смахивавших не на медицинские, а на маскарадные. Вскоре после того, как за ними закрылась дверь, а «интерны» приняли свой обычный вид, в палату нежданно-негаданно нагрянул Омар Омарович. Когда лечащий доктор вырастал, как из-под земли, Лине каждый раз казалось, что он сразу же заполнял собой всю палату, хотя кардиолог был худощав и невысок ростом, как его предки-кочевники, сутками скакавшие по бескрайней степи.

Кочевники не плачут

— Где вас носит? — сурово поинтересовался врач. Он с трудом сдерживал раздражение. — Ищу вас, ищу, уже целых полчаса, между прочим, ищу, чтобы пригласить на перевязку.

— Извините, Омар Омарович, я в дальний буфет на лифте номер два ездила, — виновато сообщила Лина, — буквально секундочку подождите, я уже бегу в перевязочную.

Башмачков тем временем затаился в туалете и благоразумно решил не обнаруживать свое присутствие. Он быстренько переоделся в «штатское» и выглянул из санузла лишь тогда, когда за Линой и Омаром Омарычем закрылась дверь. Обнаружив что опасность миновала, писатель уселся на стул и стал терпеливо дожидаться Лину, от скуки листая книгу Пелевина.

«Дутая фигура! И чего его так на щит поднимают, — привычно возмутился Башмачков, — этот модный автор — пирожок ни с чем. И тексты его ни о чем. Претензия на философию, и ничего более. Кто раскупает эти его огромные тиражи? Одна Лина из моих знакомых только его покупает и читает».

Хорошо, что Лина не слышала внутренний монолог Башмачкова, иначе вспыхнувшее вновь прежнее чувство погасло бы сразу, как свеча на ветру. Она давно заметила, что многие ее знакомые дамы — фанатки Пелевина, а мужчины, в особенности писатели, относятся к нему более чем сдержанно. Лина объясняла это завистью, обычной в писательской среде, и продолжала фанатично скупать все новые и новые романы любимого автора.

Тем временем Омар Омарыч был озадачен. Ну не слепой же он в самом деле! Минут десять назад он заметил свою пациентку в белом халате и незнакомого долговязого мужчину в нелепой курточке с лягушками.

«Странные люди! Нарядились медиками, чтобы выбраться из «закрытой» зоны, откуда прооперированным больным выход запрещен, — подумал Омар Омарыч. — вот москвичи всегда так: вечно ищут себе приключений на ягодичную мышцу, ничего не делают по-людски, без вывертов. А ведь могли бы попросить меня или любую медсестру в отделении, хоть ту же Татьяну, их выручить. Может, банкомат им срочно потребовался или еще что-то за границами отделения? Ну ладно бы так себя вела только пациентка Томашевская — с ней все ясно, женщина после операции. Возможно, еще не пришла в себя после длительного наркоза. К тому же она дамочка с причудами. А вот ее мужик на вид вполне адекватный, он-то зачем таким клоуном вырядился? Из солидарности?».

Продолжая размышлять о странностях москвичей, Омар Омарыч привычной рысцой отправился в перевязочную. Вскоре он выглянул из двери уже в медицинской шапочке и в маске и строго скомандовал Лине: «Томашевская! На перевязку!».

Как ни странно, Лина совершенно не боялась этих малоприятных процедур, потому что руки у Омара Омарыча были золотые, и он ухитрялся почти не причинять боль. Постепенно Лина стала догадываться, что этот невысокий мужчина лет тридцати пяти — врач от бога.

Омар Омарыч мечтал о кардиохирургии с ранней юности. И не просто о кардиохирургии, а о работе в знаменитой столичной клинике, где уже тогда делали такие фантастические операции на открытом сердце, какие на его родине были пока немыслимы. Не удивительно, что путь в операционную у терпеливого сына киргизских степей оказался долгим, тернистым и весьма извилистым. Понятное дело, быстрый взлет в профессию на блатном «лифте», доступном сынкам и дочкам профессоров медицины, практиковавшим в московских клиниках, был для него закрыт. Омар Омарыч с юных лет настроился на длинную и трудную дорогу в знаменитую клинику, остававшуюся долгие годы его мечтой. Впрочем, его предки тоже скакали по степи по нескольку суток ради того, чтобы сообщить важную весть или позвать доктора к жене, оставшейся в юрте на высокогорном пастбище. Омар Омарыч с детства усвоил присказку отца: «Кочевники не плачут».

В столице Омар Омарычу поначалу было трудно привыкнуть к тому, что частенько на улице, в разных муниципальных конторах и в магазинах прохожие и посетители обзывали его то «гастарбайтером», то «чуркой», то «черным», то «понаехавшим». И это его, молодого врача, который учился восемь лет, спал по четыре часа в сутки и запретил себе до тридцати даже думать о создании семьи! И это в любимой Москве, в городе самых смелых надежд и чаяний, куда он так стремился с детства! Все это было больно и обидно, тем более, что его большая семья и его фамилия были не последними в Киргизии.

В общем, приехав в Москву, Омар Омарыч быстро понял, что в столице его прежние стартовые возможности и связи его большого клана не работают. Пришлось обнулить амбиции и «завоевывать столицу» без бонусов и стартовых очков.

Попасть в знаменитую столичную клинику после медицинского вуза в Бишкеке было нереально. Пришлось поработать врачом на «Скорой», получить кучу дипломов и сертификатов, а также паспорт гражданина России, чтобы в итоге стать своим в этом неласковом и жестоком к «понаехавшим» городе. Попав в Москву, Омар Омарыч понял: чтобы состояться в столице, ему придется лечить пациентов в два, а то и в три раза лучше, чем те молодые выскочки, которые то и дело выпячивали свое столичное происхождение. Его голова и его руки должны были работать безупречно, чтобы коллеги и начальство наконец смирились с тем, что молодой способный доктор иногда делает ошибки в неродном языке, с тем, что он вырос в другой культуре, что у него другие бытовые привычки, даже пищевые пристрастия не совпадают с коренными москвичами. В общем, путь к успеху у Омара Омарыча был один — ежедневно спасать жизни пациентов и делать это лучше, чем местные снобы — столичные потомственные доктора.

В итоге вся его жизнь подчинилась работе в клинике. Омар Омарыч к тридцати годам, как и планировал, женился на симпатичной киргизской девушке, которая родила ему очаровательную дочку Мадину. Семья была счастлива. Родные всерьез боялись, что их Омарчик свихнулся на работе и уже никогда не женится. Доктор Омаров тоже впервые почувствовал себя счастливым и защищенным от агрессивного мира огромного мегаполиса за окном. Клан Омаровых оберегал его от столичных бурь всей историей рода, а теперь — и рода его жены. Их молодая семья вместе с семьей сестры жены снимала маленькую «двушку» на востоке Москвы, и дорога в клинику отнимала каждый день больше часа. Омар Омарыч частенько думал, что он счастливо женился на киргизской девушке, не соблазнившись прелестями симпатичных русских медсестер и молодых докторш. Ни одна русская жена не выдержала бы отсутствия мужа дома с раннего утра и до позднего вечера при скромной зарплате врача, а его Амина сердцем чувствовала, что муж не будет до конца счастлив, пока не начнет сам оперировать. И терпеливо ждала его до позднего вечера, как настоящая восточная женщина. Впрочем, Омару Омарычу было не до абстрактных раздумий. После работы оставалось лишь время не спеша поужинать, поиграть с дочкой перед сном и проконсультировать по телефону парочку свежих пациентов. И все же Омар Омарыч был доволен судьбой. Ему не надо было задумываться о смысле жизни, потому что спасение людей и было этим главным смыслом.

В отделение неотложной хирургии Омар Омарыч приезжал за полчаса до официального начала смены. Ему требовалось немного времени, чтобы после долгой дороги в переполненном транспорте переключиться на работу в клинике. Переодевшись и выпив зеленого чая, доктор с головой погружался в работу, стараясь отодвинуть до конца смены все лишнее и незначительное. Однако в последние дни Омар Омарыч размышлял не только о пациентах и о новых технологиях в кардиохирургии. В клинике определенно творилось что-то странное. Доктор зорким взглядом потомка кочевников подмечал все несуразности, и понимал, что странностей и нестыковок с каждым днем становится все больше.

Рискованная вылазка

— Слушай меня внимательно, Башмачков, — объявила Лина приятелю, вернувшись в палату из перевязочной. — Надеюсь, эта мымра до сих пор не прикончила Бармина тем или иным способом. А если он жив, рыжая ведьма вряд ли прячет его в одном из отделений клиники. Слишком велика опасность, что старика рано или поздно обнаружат.

— Ты можешь наконец четко объяснить, зачем ей вообще сдался этот старый перец? — поинтересовался Башмачков.

— Догадайся с трех раз! Богатый мужчина — во все времена отличная приманка для авантюристок всех мастей. Вероятно, рыжая врачиха где-то пронюхала о том, что наш знакомец довольно состоятельный пенсионер, к тому же, вдовец, и решила прибрать его к рукам. Как? Вот это хорошо бы узнать. Правда, я пока еще не в состоянии пускаться в розыск, так что возьмем небольшую паузу. Кстати сказать, меня на днях выписывают. Надеюсь, ты поможешь мне дотащить до такси мои сумки и добраться домой?

— Яволь! — откозырял Башмачков и попросил Лину полностью на него положиться.

«Скорей бы домой», — подумала она, — здесь от скуки мухи дохнут…