– Отпусти-и-и-и!
– Ключ. Иначе ты будешь смотреть, как ее внутренности замерзают на полу.
Дернувшись, женщина сорвала с шеи цепочку, на конце которой болтался мутный белый кристалл.
– Снаружи есть зеркало, – прохрипела Элора, – ты наверняка его не разбил, оно окружено защитой. Приложи кристалл к раме…А теперь отпусти. Прошу, отпуст-и-и-и!
– Разумеется.
Из ближайшей стены вытянулся ледяной шип.
Элора завизжала и забилась, когда увидела, как лицо дочери прошивает блестящее ледяное острие. Оно смялось, точно маска, оставляя на прозрачной поверхности обломки костей и красный тягучий след.
По залу разнесся оглушительный хруст, когда резкое нажатие переломило женщине шею. Дернувшись несколько раз, она затихла.
– Никаких больше игр.
Взгляд Ш’янта мазнул по стенам и остановился на теле белолицего. Он все еще не пришел в себя, что было только на руку. Нельзя было допустить, чтобы эта тварь покинула Дворец. Даже если придется разобрать его по частям.
– Проверим, насколько крепки твои кости.
Глава 12. Море падает в небо
Третий этаж был пуст и бесконечен.
Иллюзорен, как и многое в башне. Наверное. Потому что Безымянная чувствовала и слышала, как под ногами плещется вода. От каждого шага в стороны расходились крохотные волны. Густые и блестящие, как масло для ламп, они разбегались с тихим бульканьем, переливаясь алыми отблесками, замешанными на небесной лазури.
В воздухе повис аромат соли, горечи водорослей, влаги и жимолости. Последний был слабым, но вселял уверенность, что Ш’янт придет и вытащит из беды.
Снова.
Раздосадованно цыкнув, она повела плечами и зашипела от боли. В запястья нещадно впивались веревки, раздирая кожу при каждом резком движении.
В первую секунду после пробуждения пришел страх. Слова застревали в горле не желая срываться с губ, причиняя почти физическую боль.
Но за страхом пришел незамутненный гнев, которым можно было бы разжигать костры.
Безымянная могла бы вырвать бывшей наставнице горло! Только бы избавиться от веревок. Видит Пожинающий, если бы Клаудия подошла достаточно близко, а не старалась держаться на расстоянии вытянутой руки, то вцепиться в горло зубами стало бы лучшим решением.
Странная и чуждая дикость вскипела в жилах, заструилась по телу, призывая к действию, но путы держали крепко. Да и Клаудия не спускала с нее пристального взгляда, положив руку на рукоять люзового клинка.
Жаль, что гнев не способен жечь веревки.
Стоило опустить глаза, как голова закружилась от вида темной пучины, готовой проглотить в любой момент. Тяжелые маслянистые капли поблескивали на коже сапог, а порыв холодного ветра дернул волосы и хлестнул по щеке, делая мир вокруг слишком реальным.
Чувство свободы и раздолья не могли притупить даже полупрозрачные колонны, уходившие ввысь через каждые сто ярдов. Они скручивались спиралями и врезались в небосвод, заставляя его колебаться и вздрагивать, точно туша огромного животного, бьющегося в предсмертной агонии.
Лес! Вот что это напоминало. Только у колонн ни коры, ни кроны не видно, нет корней, уходящих вниз, в неизвестный мрак.
От волнения и страха закололо кончики пальцев. Даже то, что рядом злейший враг, не могло заглушить ослепительный восторг, прокатившийся по спине.
Созерцание водной глади прервал болезненный тычок под ребра. Извернувшись, Безымянная хотела было ударить плечом, но силы после Дворца плескались на самом донышке, так что движение вышло смазанным, и Клаудия легко увернулась.
За неудачную попытку пришлось стерпеть удар по щеке. Губы защипало, а во рту стало горько от крови.
– Связь с иномирцем тебе на пользу не пошла, – прошипела она.
– Мне точно не пошла на пользу связь с вами, – ответила Безымянная и довольно усмехнулась, заметив, как покраснели щеки наставницы. Зеленые глаза гневно сверкнули, губы скривились, точно Клаудия учуяла неприятный запах.