Я мотаю головой из стороны в сторону, очень медленно.
– Не знаю, почему я это сказала.
Я не решаюсь рассказать ему о том, что видела его мать во сне.
Он подумает, что я сумасшедшая.
И он будет прав.
Дэр отстраняется от меня, и моментально я чувствую, как по коже расползается холодок.
– Что происходит, Калла? – спрашивает он, перед моими глазами только его спина, он сидит на другой половине кровати, не глядя на меня. – Что тебе известно?
Я не умею врать, поэтому решаю даже не пытаться.
Пусть будет проклята последовательность.
– Я знаю, что все хотят получить от меня какой-то ответ. Но все, что мне известно, – так это то, что я нахожусь здесь по какой-то причине.
Дэр смотрит на меня из-за плеча, его лицо выражает неизвестные мне чувства.
– Я так устала чувствовать себя безумной, – признаюсь я ему, – это и есть ответ? Это то самое, чего все вокруг так ждут? Чтобы я призналась вам всем, что я сумасшедшая?
Он качает головой и вздыхает.
– Ты лжешь мне? – не отступаю я, и он пальцами убирает волосы с моего лица.
– Нет.
– Тайны – это то же, что и ложь, – говорю ему я.
Он отводит взгляд, потому что он и сам это прекрасно знает.
Глава 27
С каждым днем я все больше и больше убеждаюсь в том, что мое здравомыслие ускользает от меня.
Каждый день Сабина пытается убедить меня в том, что на самом деле это не так.
– Закрой глаза, – приказывает она мне, и я послушно выполняю ее просьбу.
Она берет меня за руку, и я чувствую прикосновение ее сухой ладони, маленькой, сморщенной, я пытаюсь впитать ее тепло своей кожей.
– Представь себе место, где ты видела Оливию, – продолжает она.
Я делаю так, как она велит.
Я слышу шум океанских волн, вижу фотографии Дэра, развешанные по стенам, ее тонкую ночную рубашку, ее мягкое выражение лица, округлого, но с заостренным подбородком. В ее голосе звучит упрек.
– Приведи его ко мне, – приказывает она мне.
– Где вы? – спрашиваю я.
– Я рядом, – загадочно отвечает она.
– Почему вы не можете просто сказать мне?
Она встряхивает головой, и на ее лице появляется выражение глубочайшей печали.