В них ужас.
Я делаю резкий вдох и распахиваю глаза, но моя реальность ничуть не лучше видения.
Я больше не в заброшенной клинике: возможно, я никогда там не была.
Я в маленькой, но хорошо обставленной комнатке.
Эта комната застыла во времени.
Все стены здесь увешаны фотографиями Дэра.
Они разные, на некоторых он только учится ползать, а на других он в младших классах, затем в средней школе и, наконец, в университете. Отовсюду он улыбается мне. Пока он был маленьким, он очень много смеялся и вообще был очень улыбчивым, но шло время.
Все больше и больше ужаса и боли.
Они буквально поселились в его глазах.
А затем.
Внезапно.
Темноволосая женщина появляется прямо передо мной. У нее глаза Дэра, и я точно знаю, кто она такая.
Оливия Саваж.
Я не решаюсь подойти к ней, а она смотрит на меня и улыбается.
– Вы здесь, чтобы привести ко мне моего сыночка? – вежливо спрашивает она. – Этого мальчика, который на картинках? Он совершил что-то ужасное, но ему очень жаль.
Я не могу вздохнуть.
Я не могу вздохнуть.
Я уставилась на ее лицо, на ее улыбку, на открытую дверь.
Она протягивает мне руку.
И я подхожу, чтобы взяться за нее.
А затем открываю глаза.
Я даже не поняла, что все это время они были закрыты.
Я снова в просторной уборной.
И Эшли Эймз стоит прямо передо мной.
На ее милом лице застыла гримаса раздражения.
Мы никуда не уходили отсюда.
Мы. Никуда. Не. Уходили.
– Господи, да что с тобой такое? О боже, тебе нужна помощь!
Она выскакивает наружу, а я с трудом пытаюсь сделать хотя бы один вдох, из кожи вон лезу, только бы ухватиться за реальность.
Что со мной происходит?