— Как смешно, — прошептала она, полузакрыв веки. — Все наши родители — Фениксы. Отличие лишь в том, что у Фениксов рождаются два ребёнка разом. Один — Сосуд, другой — Феникс. Именно это и определяет нашу судьбу. Несправедливо.
— Мир несправедлив. Главное, чтобы в нём продолжали жить люди, способные противостоять несправедливости.
Лена осторожно отстранилась из объятий, посмотрев на Эрика. Он находился так близко, что она могла разглядеть каждую мелкую ранку на лице, каждую прядь волос. Глупая идея пронзила мысли, и Лена резко поддалась вперёд. Их губы робко соприкоснулись. Эрик, придя в себя через пару долгих мгновений, сильнее прижал к себе девушку. Жар её тела, её поверхностное дыхание действовали, как дурман.
====== Глава XII. Отец Кали. ======
Чем ближе они подходили к эпицентру восстания, тем болезненнее сжималось сердце.
Пыль, поднимающаяся в воздух из-за тяжёлого топота копыт, щипала глаза. Эрик слышал, как сзади кашлял Аластор, и Лена старалась сделать всё возможное, чтобы мальчик не видел ужаса, расстилающегося перед ними кровавым рисунком безумного художника. Если бы это действительно было рисунком, то Эрик подумал бы, что демиург случайно пролил красную краску на пепельный холст. Но всё, что окружало их — реальность. На сожжённой земле виднелись тлеющие останки людей. Отличить среди них, кто представлял собой Феникса, а кто — Эклипса, казалось невыполнимой задачей. По крайней мере, сходу сказать точно было нельзя. Густые клубы чёрного дыма струились кверху, где ткался плотный ковёр, загораживающий некогда ясное небо. Почти то же самое Эрик видел в Ветустусе, вот только здесь, в отличие от города, пахло настоящей войной. Пахло сталью, огнём и жареным человеческим мясом.
Эрик невольно переглянулся с Леной, чтобы хоть как-то отвлечься от месива. Но её глаза, всегда согревающие в холоде ночи, не выражали ничего, кроме глубокой скорби. Юноша с трудом сдержал вздох. В тех песнях, которые обычно пели курсанты в Академии, поле боя представлялось как роскошная арена с изумительными декорациями в виде благородных воинов, быстрых лошадей, облачённых в ослепительные доспехи… В тех песнях трава всегда покрывалась кровью, но в них никогда не встречалось намёков о том, что в траве также небрежно валяются тела погибших, оторванные конечности, внутренние органы… Как бы ни были красивы те поединки, в которых Эрик одерживал победу, в настоящей битве важна вовсе не грация.
Эрик закрыл глаза, пытаясь вспомнить слова нескольких Эклипсов, которых он смог захватить в плен несколько дней назад. Те сообщили, что Матерь Кали была замечена под городом Интериум во время одной из битв. И, если верить тем солдатам, осада города ещё продолжалась. Интериум — город военного ремесла, где создавались клейморы. Атаковать его — всё равно, что наброситься на своры бешеных собак. Однако, если каким-то чудом Фениксы смогут взять город, настоящая революция будет не за горами.
— Я не думаю, что Фениксы смогут победить, — резко сказал Эрик. Он хотел попробовать данные слова на вкус. Слишком горькие.
Лена вздрогнула. В её глазах промелькнула невыносимая боль, которую она постаралась спрятать.
— Пусть Фениксы сильнее по магии, Эклипсов больше в количестве, — Эрик понял, что молчание сейчас было бы гораздо лучше. Но раз он начал — придётся закончить. — Здесь слишком много трупов. Бой был ожесточённый. А это даже не территория возле стен Интериума. Наверняка все силы будут брошены туда.
— Эрик… — прошептала Лена. Она не смогла договорить из-за кома в горле.
Юноша понял, что должен сказать дальше. Пусть слова резали собственный слух, они хотя бы являлись правдой. Ненавидя себя, Эрик процедил через зубы:
— Готовься к тому, что по приезду мы увидим горы трупов. И они будут принадлежать Фениксам. В большей части.
Лена издала непонятный животный звук. То ли плач, то ли крик о помощи. Из-за этого Эрик возненавидел себя ещё больше.
Аластор ничего не говорил. В последние дни их путешествия мальчик стал куда менее общительным, чем раньше. Постоянные гонения по лесу, прятки от рейдеров, нападения на лагери солдатов, чтобы раздобыть еду и информацию. В конечном счёте, им всем перерезали горло, чтобы они не распространили информацию о нахождении предателя. После недели скитаний они получили зацепку, где искать Матерь Кали. Интериум находился на юге, и невольно прямая дорога туда прошла как раз через пепелище сражения.
Что он скажет Анджеле, когда вновь увидит её? Молча передаст Аластора, встанет на колени или же будет умолять о прощении? Не факт, что Фениксы вообще будут рады видеть их в такое время. Но пока жива надежда, они должны двигаться вперёд, и неважно, через что придётся пройти: по трупам или по кровавым болотам. Из-за своей самонадеянности Эрик лишился поддержки со стороны Фениксов, а значит, что они могут убить его сразу, как только увидят. «Пусть делают, что хотят, — неожиданно даже для самого себя подумал юноша. — Главное, чтобы забрали Аластора и Лену в безопасное место».
Несколько часов они, в полном молчании, двигались дальше. Постепенно пепелище оставалось позади, как страшный сон. Вот только сон, в отличие от реальности, тает в голове расплывчатым видением и глухими отголосками. Реальность всегда распахивала объятья, готовясь вновь и вновь погружать людей в один и тот же кошмар. На влажной после дождя земле оставались отпечатки копыт и колёс, а также много, очень много человеческих следов. К счастью или несчастью, очень свежие.
Лошадь фыркала от усталости, и только Эрик подумал, что пора сделать привал, как внезапно он увидел вдалеке густое облако дыма. До боли сжимая уздечку, юноша ударил по бокам бедного животного, и оно нехотя кинулось рысью. Уже через небольшой промежуток времени он услышал истошные вопли, стрельбу из пушек, ржание других лошадей. Сердце бешено заколотилось…
— Это мамочка? — тихо пискнул Аластор.
Суть предложения до Эрика дошла не сразу. Он настолько был взбудоражен, что не мог думать ни о чём, кроме осады Интериума. Где-то там, в военной пыли, сражалась Матерь Кали, а также его бывшие товарищи по оружию на другой границе своей правды.
Где-то там их ждала смерть.
— Она где-то там, — сглотнул Эрик.
Сухой ветер, прилетевший со стороны битвы, взъерошил волосы. Он нёс в себе запах свежей крови. Эрик постарался прогнать тревожащие мысли, но не мог. Всё только усугубилось, когда они поднялись на высокий холм, с которого Интериум казался как на ладони. А возле стен раскинулось море человеческих костей, смешанных с пепелищем. Сражение продолжалось, вот только определить, кто же победит, уже не составляло труда.
«Мы опоздали?» — первая мысль, стукнувшая в голову после того, как шок слегла отпустил его. Эрик почувствовал, как кровоточит душа. Если бы они пришли хотя бы на несколько дней раньше, он смог бы помочь со своей силой Эклипса? Смог бы… «Нет. Они мои товарищи по оружию, — Эрик постарался смотреть в лицо правде. — Как я не хочу этого сам, я вырос среди них. Рос в Академии. А значит, что они мои товарищи по оружию. Но если это так, я должен воевать против Фениксов. Нет. Нет, нет… Империя уже лишила нас всего. Но если я буду сражаться за Фениксов, значит ли это, что я помогу им заковать Сосудов в рабские цепи? История повторится вновь, как двести лет назад. Нет… не хочу… Не хочу. Если бы я сбежал с Леной и Аластором на континент… Нет, нас бы всё равно поймали. А если бы мы притаились где-нибудь и ждали, пока всё не уляжется? Нет, Нейт будет искать нас по всей Империи. Она-то уж лучше всех знает, что отсюда нам не удастся уйти. А если попросить помощи Анджелы? Нет, я не хочу втягивать в это свою мать. Тогда…
Тогда остаётся только это. Втоптать в землю всё, чему учила Академия. Втоптать в землю маску, сросшуюся с моим лицом. Мне так больно её отдирать. Если я буду сражаться на стороне Фениксов, я обеспечу Аластору и Лене укрытие в их лагере. Остальное — неважно. Неважно, на чьей я стороне. Я должен думать в первую очередь о них».
— Эрик, — заметив отсутствующий взгляд юноши, Лена дотронулась до его плеча. — Мы ещё можем им помочь.
— Да… — прошептал Эрик, словно бы не своим голосом. — Мы должны торопиться.
Отсюда, с вершины холма, всё чудилось таким маленьким и незначительным. И если последствия сражения ужасали прямо сейчас, то что ждёт впереди? Эрик закрыл глаза, стараясь не заставлять себя думать об этом. Придётся сражаться против своих товарищей ради близких ему людей. Империя уже расколола его на две части, и, если в этой жизни ему не удастся выбрать себе правильную сторону, он должен позволить помочь Аластору определиться с выбором. Мальчик ещё слишком маленький, дабы иметь своё собственное мнение. Рано или поздно он сам решит, кем хочет стать. Может, Сосуды покажутся ему идеалом, а Фениксы — чудовищами? Кто знает…
— У меня есть мечта, — Эрик сам не знал, почему решил сказать это вслух: наверное, чтобы постараться утешить самого себя. Он говорил это больше себе, чем Лене или Аластору. — Если бы мне дали ещё один шанс, — хотя бы маленький шанс! — я хочу в следующей жизни стать человеком, который твёрдо знает, чего хочет. Который, несмотря на приказы остальных, делает то, что считает нужным.