— Всё это время ты знала правду и притворялась наивной дурочкой, — Эрик не сдержал ухмылки. Вот почему она затеяла ужин. — Умно, умно. Так почему же ты не рассказала обо всём Танцующей Гиене?
— Стало интересно, какую игру ты затеял. В Академии так скучно, хотелось разнообразия. А потом, вдруг Аластор — действительно ребёнок Феникса, и я ошиблась?
— Всё встало на свои места, когда я в день выпуска решил уговорить тебя не отдавать его в Академию, — Эрик сказал это таким же тоном, как и Нейт.
— Если бы Аластор действительно был полноценным Сосудом, ребёнком Феникса, ты бы не стал уговаривать меня не отдавать его в Академию. Но ты упёрся. Следовательно, если бы ты действительно любил его, ты бы занялся его тренировками, а не оберегал от всего. Прямо как обычного человека. Наконец я хочу спросить тебя… Ты знаешь, что он обычный человек. А отличить человека от Сосуда можно лишь в шесть лет. Знаешь ли ты, кто его родители?
Странно, что Эрик не ощутил никакого страха. За себя — точно нет. Если Нейт решит убить Аластора, то она точно не сделает это на глазах у всех. Её отец не одобрит такого поведения. Сосуды ненавидели Фениксов, однако к обычным людям относились нейтрально. Эрик успеет подать сигнал Лене, и она сбежит с мальчиком.
— Танцующая Гиена и Людмила Лаврова, — спокойно ответил Эрик. — Ты можешь мне не верить, мне всё равно. Я так понимаю, ты мне никогда больше верить не будешь.
Нейт вздрогнула и поспешила отвести глаза. Она боялась смотреть на него.
— Ясно. Даже не хочу знать, откуда у тебя ребёнок двух порождений ада.
Её голос сочился отравляющим ядом. Если бы девушка обладала даром убивать одним только взглядом, Эрик давно бы умер. Её глаза сияли сталью — такой же холодной и безжизненной.
— Как жаль. — Нейт неожиданно засмеялась, как гром в чистом небе. Её смех изливался металлом, и Эрик не мог не вздрогнуть. Он привык к смеху Лены — весёлому и искреннему. — Аластор — сын Сосуда, прямо как я. Как иронично, что магия никогда не передаётся от Сосудов к Сосудам. Только через операцию. Но Аластору делать её уже поздно…
— Мой отец хочет сказать тебе спасибо, — Эрик нахмурился. — Его прах не раз помогал тебе. Ты думаешь, что операция — это здорово? Что, если ты родилась у Сосудов в знатной семье, ты можешь убивать Фениксов, чтобы поместить их плоть в свою? Вы ведь так и живёте. Вы — чистокровные Сосуды. Вы гордитесь этим. Но чтобы у тебя была магия, мой отец умер. Умер, не упокоившись! А прах моего брата, Мартина, вы в кого поместили?
Эрик почувствовал, как в нём пробуждается ненависть. Ненависть не только к Нейт, но и к Империи. И все эти чувства выплёскивались через слова, в которые он добавлял столько яда, что сам задыхался.
Нейт прикусила нижнюю губу. Руки она сжала до побеления в костяшках.
— Я всё время закрывала глаза на твои побеги. Ты куда-то уходил всё время, а иногда брал с собой и Аластора. Жаль, что среди нас нет Демьяна. Я уверена, он поддержал бы тебя во всём.
— Демьян? — вздрогнул Эрик.
— Он так же, как и ты, попал в руки к Сосудам в возрасте шести лет. А я никогда не сомневалась, что ты встречаешься с кем-то из Фениксов. Анджела очень уж хорошо была осведомлена о Сосудах, будто кто-то передавал ей информацию. А если бы Демьян узнал о том, куда ты уходишь, он бы с радостью помог тебе. Ты не додумался об этом. Настолько боялся, что тебя засекут?
Нейт сделала ещё один глоток кофе.
— Одно лишь моё слово — и ты умрёшь. Эрик, я не желаю тебе зла. Эклипсы уже шепчутся о том, что ты много времени проводишь с одной из рабынь. Однако я знаю точно — ты просто запутался. Эти чёртовы Фениксы промывают тебе мозги! На самом деле, ты верен Империи, просто из-за своей проклятой матери ты запутался. Я не расскажу ничего своему отцу, но и ты будь мне должен. Исполняй свой долг.
Эрик хотел закричать, что вся эта вражда между Фениксами и Сосудами — полная бессмыслица. Что Влуцек создал эти два народа для полной гармонии и согласия, а не для пустого выяснения отношений, кто лучше. Запутался тут не он, а все Сосуды в Империи. Ведь из-за их гордливости Фениксы страдают, разлагаются где-нибудь в яме для животных, работают до смерти в пещерах.
«Я же просто её зверёк», — подумал Эрик без тени злобы. Обычное осознание, которое хоть и было противно, однако он переживал и не такое. Она не любит его — она хочет поиграться с ним. Если раньше Эрик стыдился, что не испытывает ничего к Нейт после выпуска, то теперь он хладнокровно расценивал её, как нового врага. Врага. От данного слова в груди всё сжалось. Стало настолько горько, что, казалось, Эрику проще сгореть заживо, чем принять мысль.
— Я зашёл слишком далеко, — Эрик старался придать своему голосу раскаяние. Он даже для вида закрыл глаза руками, будто стыдясь смотреть в глаза Нейт. Хотя на деле он задыхался от негодования и ярости. — Я запутался… Что мне делать?
— Просто исполняй свой долг. — Нейт хищно улыбнулась, и Эрика едва не стошнило. — Все мы совершаем ошибки. Пусть тебе это послужит уроком. Ведь пока ничего страшного не произошло? А Аластор… Я подумаю, что с ним можно будет сделать.
Она специально затянула паузу, чтобы пощекотать его нервы. Эрик старался играть страх, но на деле ему было всё равно, что она там придумает. К тому времени Лена сбежит с Аластором далеко-далеко отсюда, а он запросто скажет, что они погибли. Что тайный ход обвалился, когда они там шли по его приказу.
Эрик хотел открыть рот и сказать, что желает уничтожить Фениксов в знак искупления, как в ту же секунду край глаза уловил странное движение в одном из окон, выходящих в сторону сада. Оттуда выходил балкон, где копошились две фигуры. Острое зрение Эклипса позволило разглядеть дряхлое тело старика с иссхошей желтоватой кожей, увидеть его богатые одеяния, а затем его крик о помощи. Прежде, чем Эрик успел опомниться, послышался глухой удар. Нет, ошибиться было нельзя — это именно удар упавшего тела с огромной высоты.
От неожиданности Нейт уронила свою чашку, мигом разбившуюся вдребезги. Эрик уже вскочил с места и бросился к телу, хотя краем ума он понимал — помочь уже нельзя. Труп императора в неестественной позе валялся возле стены, а около него растекалась кровь. Всё тело изогнулось, наверняка большинство его хрупких костей просто переломалось, из-за чего старик выглядел, как пластилиновая кукла.
Эрик не слышал крики придворных, вопли Нейт. Из-за звона в ушах он не слышал ничего. Когда оцепенение, длившееся ничтожную секунду, отпустило, Эрик бросился к телу, схватив запястье и пытаясь прощупать пульс. В потухших глазах застыло выражение полного непонимания — императора застали врасплох. Как гнусно и бесчестно убивать человека со спины!
Эрик задрал голову наверх. На балконе всё ещё находилась фигура, сбросившая императора вниз. Странно, что убийца не спешил уходить. Их взгляды пересеклись, и убийца улыбнулся и только затем скрылся. Это лицо не принадлежало никому из Эклипсов, никому из придворных. Почему его пропустили во дворец? Неужели убийца так же искусен, как Жрец? Нет, нет — исключено. Жрец проник в западное крыло только благодаря тому, что охрана там менее усиленная. Будь он в другом крыле — его поймали бы сразу же. Тогда как убийца проник прямо в покои императора?
====== Глава X. Кровь и пепел. ======
Весь последующий месяц после смерти императора все придворные носили чёрные одеяния и траурные венки. Состоялись похороны, на которые собралась чуть ли не половина Империи, дабы отдать дань уважения покойному. Хотя Эрик не сомневался — большинство из них только лицемерили и всем видом выражали глубокую скорбь только для соответствия своего образа. Император не сделал для страны ничего хорошего, только пользовался заслугами предшественников. Тело старика обмыли, одели в более роскошные наряды для захоронения, но никакая ткань не закрыла бы уродства — кости полностью переломались, и император выглядел, как марионетка с невидимыми ниточками. Нейт выступила с достойной речью, в которой смогла приукрасить и искусно приврать многие моменты в жизни своего отца, превращая его в героя. Её мать, узнав о кончине мужа, полностью сошла с ума и находилась на тонкой границе самоубийства. Поэтому о скорой коронации никто не сомневался.
Эрик не обмолвился с Нейт ни словом. Один раз представился случай публично высказать свои соболезнования дочери убитого. На самом деле, Эрику стало жаль императора — умереть так бесчестно он бы не пожелал ни одному своему врагу. Холодный взгляд девушки испепелял душу выходца Кали, как бы намекая на разговор, который, казалось, произошёл целую вечность назад. На похоронах время словно замедлилось, тянулось, как липкий мёд, из-за чего часы превращались в целые дни. Фениксам, конечно же, строго запретили посещать обряд погребения в гробнице, где покоились все императоры.