Столько вопросов! И пока он не узнает ответ, об отдыхе можно забыть.
— Я в порядке, — Эрик убрал клеймор в ножны за спиной. — Прошу, передайте рабам, чтобы они подготовили лошадей к шести утра.
— До этого времени осталось всего три часа…
— Отлично. Мне большего не требуется.
С этими словами Эрик покинул помещение. Ян непонимающе смотрел ему вслед.
«Надежда умирает последней», — так любил говорить Демьян. Несмотря на свою вспыльчивость, он продолжал верить, что сможет выбраться отсюда. Что сможет стать Эклипсом и прославиться в каком-нибудь бою. Он говорил так часто одно и то же, что вскоре и сам Эрик потихоньку начал верить в данное высказывание. Действительно, почему бы не впустить в сердце хоть малейший лучик надежды? Благодаря Демьяну, Эрик поверил, что Аластор выживет в стенах Академии. И он выжил. Он поверил, что станет Эклипсом. И он стал. Вот только Демьяна больше нет рядом, а с ним умерло и данное высказывание.
Больше Эрик не верил в глупость, что говорил его бывший друг. Потому что северо-запад Ветустуса горел. А вместе с городом горела и вера.
Красная краска залила рассветное небо. Вода в реке, проходящая через весь город, под стать алела от крови и отражения в небосводе. Волны били по каменным стенам канала, окрашивая их в соответствующий цвет. Ветустус, переживший недавнюю трагедию, вновь превратился в клубы чёрного дыма. Улицы заполнились ужасающими звуками. Что это — просто смеющийся ветер или вопли раненых?
Всё перемешалось в мозгу. Всё существо содрогалось от такой ужасной картины.
«Нет… это невозможно!»
— Эрик Кали, — генерал Деметр подошёл со спины. Сейчас они оба стояли на балконе мэрии, откуда можно было прекрасно разглядеть последствия ночного хаоса. — Мятежники с лёгкостью проникли в город, поскольку большинство Эклипсов, по Вашему приказу, занимались эвакуацией. Та ничтожная часть, что осталась на посту, была истреблена.
— А ведь мы обсуждали такой исход, — От столь ледяного голоса Людмилы Лавровы кровь закипала в жилах. Она хладнокровно смотрела на хаос, сцепив руки за спиной. Сухой ветер развевал её золотые волосы. — Но Вы нас не послушали, Эрик Кали.
По отчётам, что предоставили главы знатных семейств, в четыре часа утра мятежники проникли в город через слабо укреплённую стену. Сто пятьдесят рабов-фениксов бежало, пятьсот пятьдесят четыре Сосуда убиты. И это только показания на данный момент, которые точно возрастут по окончательным исследованиям.
Эрик молча смотрел на Людмилу, пытаясь собраться с мыслями. Это не почерк Анджелы. Если она хотела отвлечь его, то зачем ей делать одно и то же дважды? Это пустая трата своих людей и сил! Анджеле это просто невыгодно.
Зато выгодно той, которая хотела подорвать его авторитет и скинуть с императорского трона. Той, которая никогда не принадлежала к роду Сосудов и которой плевать на них. Однако Людмила прекрасно разыгрывает комедию так, чтобы главы знатных семейств стали её сторонниками и слепо поверили в её безоговорочную верность. Император оказался прав. «Наверняка, как только ты войдёшь в зал, ты станешь частью её игры», — сказал он. И Эрик стал её пешкой. Он стиснул зубы от гнева — он ведь догадывался, что дело нечисто! Что теперь говорить императору? Ведь по его приказу он должен был разобраться не с трагедией в Ветустусе, а с Ледяной Демонессой!
Что же с Анджелой? Она тоже затеяла свою собственную игру. «Мне придётся разбираться с двумя проблемами сразу!» — прошипел Эрик в мыслях. Или не придётся. Не факт, что главы семейств спустят ему такой просчёт с рук. Они запросто могут поднять весь народ против него. И убить.
Эрик мельком посмотрел на лейтенанта Гефеста. Тот не меньше его ошарашен происшествием, с ужасом созерцая моря крови на северо-западной части города.
— Я позабочусь, чтобы брешь в стене была заделана, — скомандовал генерал Деметр. — Нам придётся сегодня изрядно потрудиться. Пойдёмте, Людмила. У нас с Вами очень много работы.
Мужчина исчез за дверью. Людмила некоторое время смотрела куда-то вдаль и, издав непонятный звук, похожий на смех, удалилась. Эрик словно превратился в глупого кадета, неправильно ответившего на вопрос. А Людмила — Танцующей Гиеной, жестоко наказывающей за столь отвратительное поведение.
Эрик хотел всерьёз заняться этой особой, но душу мучила Анджела. Шестое чувство до сих пор не подводило его, иначе бы он давно отправился под горячую руку директора Академии. Она ещё не нанесла удара. Если Людмила сделала ход, то Матерь Кали скрылась в тени. От чего она хотела отвлечь сына? Наверняка она поняла, что в случае такой катастрофы его сразу же вызовут в Ветустус!
«А может…»
Аластор остался в столице Империи, в Дивитае. Нейт слишком занята дискуссиями со своим отцом и уроками манер, чтобы пока заниматься проблемами Империи, а уж подавно мальчиком, не относящемся к происходящему никаким боком. Зато его окружали рабы-фениксы, пристроенные, как няньки.
Рабы-фениксы.
Зачем?! Зачем Матери Кали нужен ребёнок, не обладающей никакой магией? Это глупо! Почему она так заботилась о нём, спрашивала о нём каждую встречу? Почему…
Эрик никогда раньше не задавался этим вопросом, потому что считал: «Она увидела в Аласторе умершего сына Мартина, моего брата. Она взяла его под опеку, чтобы загладить чувство вины перед сыном!» Но тогда почему ради того, чтобы вернуть малознакомого мальчика, она идёт на такие меры и жертвует своими людьми? В этом нет смысла.
«Однажды этот мальчик вырастит и поведёт за собой всех Фениксов!» — сказала давно Матерь Кали.
«Когда-нибудь он превзойдёт нас с тобой по силе, Эрик! Такой милашка просто не может не стать великим!» — засмеялся в голове голос Нейт.
Откуда такая уверенность? Быть может, Аластор — обычный человек. Быть может, он не тот, кого ждут все Фениксы в качестве освободителя? Никто не знает, кем он вырастит!
Пять лет в Академии, которые не сломили его. Каждый день он видел пытки, каждый день он улыбался, когда над ним издевались курсанты. Он не боялся смерти, как боялся Эрик. Он не кричал, когда он нёс его там, в туннелях, пять лет назад.
Какая глупость! Верить в то, что Аластор встанет на защиту Фениксов! «Надежда умирает последней…» — говорил Демьян.