Тогда я тоже, кстати, ничего не забыла, я просто притворилась. Все воспоминания о моей прошлой жизни я храню в старом чемодане в своем сознании. Этот чемодан уже очень давно не отпирали.
– Вы в этом уверены? Уверены, что не страдаете чем-то вроде амнезии? Это была одна из причин, почему ваш муж решил не подавать на вас в суд.
– Подавать в суд? На каком основании?
– Вы пьете, миссис Синклер?
– Все пьют.
– Как вы думаете, может ли быть, что вы не помните, что случилось между вами с мужем в тот вечер, потому что были в состоянии алкогольного опьянения?
Нет. Я помню все. Просто я жадная и не люблю делиться своими воспоминаниями.
– Мне нужен адвокат?
– Я не знаю. Вы считаете, он вам нужен? Вы же сказали, что это была – цитирую – «просто пощечина»?
Она ждет ответа, но я молчу. Мне уже кажется, что лучше говорить как можно меньше.
– Где ваш муж, миссис Синклер?
Что-то щелкает у меня внутри:
– Я. Не. Знаю. Я вам потому и позвонила, черт возьми!
Я сама удивляюсь громкости своего голоса, но инспектор остается невозмутимой.
– Вы нашли фотографию Бена для нашего расследования?
– Нет.
– Не волнуйтесь, у меня уже есть одна.
Она опускает руку в карман и достает оттуда фотографию. На ней лицо Бена крупным планом, все в синяках и ссадинах, один глаз так распух, что не открывается. Я ни разу не видела его в таком состоянии. Он почти неузнаваем.
– В таком виде ваш муж пришел в полицейский участок в тот день, когда вы заявили о его исчезновении. Нос у него был сломан в двух местах. Я не врач, но мне кажется, такие травмы нельзя получить в результате простой пощечины. Мы вас тогда не арестовали только потому, что в итоге он отказался подавать в суд. Думаю, он вас боялся.
Ладно, может быть, у меня и случился стрессовый перелом мозга, но на свою память я могу положиться.
Я не сумасшедшая.
– Это бред какой-то! Я ни разу не видела его в таком состоянии…
– Согласно заявлению вашего мужа, вы якобы изменяли ему с Джеком Андерсоном, своим партнером по фильму. Это правда?
– Это вас не касается!
– Меня касается все, что может мне помочь найти вашего мужа и обеспечить его безопасность. Он ушел из полицейского участка, и через несколько часов вы заявили о его исчезновении. Где он сейчас, миссис Синклер?
Как же громко! Как же мне хочется, чтобы она замолчала! Или чтобы кто-нибудь более или менее внятно объяснил мне, что происходит.
– Я уже сказала вам, что не знаю. Если бы я знала, где он, или если бы я сама что-нибудь с ним сделала, зачем бы я стала звонить в полицию?
Она качает головой:
– И последний вопрос. Напомните мне, пожалуйста: во сколько, вы сказали, вы пришли домой в тот вечер, когда поняли, что он… исчез?
– Наверное, около пяти. Точно не помню.