В цехах, бригадиры, потеряв своих учеников, ошалело справлялись друг у друга:
— У них что, практика закончилась? Все как один исчезли!
— Им что! Не семеро по лавкам, прохлаждаются где-то!
— Помощь сейчас очень нужна, они хорошо помогали не новички!
Сменился ветер и сразу потеплело. Практиканты покинули тепленькое лежбище на судовом котле и вылезли из всех щелей и закутков, засучив рукава принялись за работу. Общее приподнятое настроение испортил Володя Турков, как всегда, задумчивый, отрешенный и полоротый. Повесив на ломик тяжелый вентиль, они вдвоем с Геной Сивковым оттащили его в цех для реставрации. Володе захотелось доложить бригадиру о выполненной работе, и он вернулся на судно с злополучным ломиком в руках. Внизу, у главного двигателя работала бригада во главе с бригадиром. Сквозь решетки было видно, как слесаря подгоняют рамовые подшипники. Турков совершенно забыл, что он стоит не на сплошной палубе, а на решетках и выпустил из рук ломик. Тяжелый стальной лом скользнул сквозь отверстие в решетке и полетел вниз с высоты четырех метров прямо на головы рабочим. Раздался ужасный грохот и звон металла, многократно отраженный эхом внутри замкнутого пространства. Вслед за этим последовал вопль и нецензурная брань перепуганных работяг:
— Вы что там, охренели? Белины объелись?
— Всю бригаду на тот свет могли отправить, работнички хреновы!
— Гнать их надо, до пенсии укокошат!
Перепуганный Турков первым убежал с места происшествия, вслед за ним на палубу выскочил Гена Сивков.
— Как они там, все живы? Никого не задело? — дрожащим от волнения голосом, допытывался Турков, — я ведь случайно, не нарочно ломик отпустил!
— Матерятся по-черному! Орут, якобы мы какими-то блинами объелись!
Лето не только пора танцев под открытом небом на «сковородках», но и время соревнований, эстафет, забегов, спортивных игр. Самым любимым и престижным видом спорта в мореходке считались шлюпочные соревнования. Заранее, еще до наступления лета, определялся будущий состав команд. Критерием отбора были физические данные: сила, выносливость и умение тренироваться и работать в команде. После проверок в основную команду шестивесельной шлюпки вошли самые рослые и возмужавшие ребята: Баранов, Березин, Житков, Пылинский, Романов, Хомченко и Шамаев. Вообще Шамаев считался в группе слабосильным, хотя был хорошего роста. Организаторы посчитали, что рулить и подавать команды гребцам особой физической силы не требуется.
На второстепенную, четырехвесельную шлюпку, назначили Бубновского, Мошкова, Перминова, Теплухина и меня. Все пятеро по росту и весу были «середнячки» из второго отделения группы. Чтобы после изнурительных тренировок ребята не слабели, для поддержки тонуса начальник выделил из внутренних резервов дополнительный паек: банку тушенки и банку сгущенки после каждой проведенной тренировки:
— Пусть хорошо и калорийно питаются! Глядишь, опять первые места на городских соревнованиях займут!
Частые тренировки изматывали парней, на ладонях появлялись мозоли. Но гребцы набирались опыта синхронных, ритмичных движений. А это очень и очень важно для будущей победы. За два дня до соревнований начальник распорядился о прекращении тренировок:
— Пусть хорошо выспятся и отдохнут! На пользу дела пойдет!
Но, как всегда, случилось непредвиденное: в день соревнований встал основной вид городского транспорта — трамвай. Грузовик дяди Вани, по закону подлости, оказался не в рабочем состоянии: шофер занимался профилактикой и ремонтом мотора. Такую цепочку случайного невезения никто заранее не мог предугадать!
Нежданно и негаданно выручил из беды мотоциклист-лихач Володя Разулевич, почти профессиональный байкер.
— Сумеешь пятнадцать человек за час от Фактории до Кузнечевского моста доставить? — с надеждой в голосе спросил начальник.
— Надо постараться! Другого выхода все равно нет!
Некоторые засомневались в способности Разулевича выполнить такую работу:
— Он бесшабашный, лихач! Чего доброго, врежется в столб, или во встречный транспорт! На такой скорости у нас душа в пятки уйдет!
Нашлись и защитники, уверовавшие в профессионализм гонщика-мотоциклиста:
— Он все время лихачит, на высокой скорости мотоцикл гоняет и никогда никаких нарушений или происшествий не случалось. Ему можно доверять! Кто боится, пусть глаза зажмурит — не страшно будет!
Разулевич доставил всех участников шлюпочных соревнований вовремя, даже с запасом в пятнадцать минут. Реакция парней была предсказуемой:
— Я чуть не описался со страху!
— А я всю дорогу глаза закрытыми держал! Чтоб не страшно было!
Время для эмоций не оставалось. Все рассаживались по своим шлюпкам. Судейская бригада придирчиво выравнивала шлюпки по одной ровной линии, чтоб ни у кого не было преимущества даже на сантиметр. На финише, на дебаркадере яхт-клуба тоже стояли судьи с секундомерами и подвешенной рындой-колоколом. Удар колокола означал, что еще одна шлюпка пересекла финишную прямую. Ял, на котором я был одним из гребцов, был четырехвесельным, остальные все без исключения были шестивесельными. Парадоксально, но факт, каким бы не пришел к финишу наш четырехвесельный ял, ему будет зачтено Первое место, как единственному участнику в этой классификации.
Ближе к старту волнение всех участников усилилось. Каждый понимал, что первые мгновения после старта — самые важные. Того, кто вырвется вперед, обогнать будет трудно, почти невозможно. Он все время будет подставлять корму обгоняющему, а обойти соперника по борту — зря потеряешь время.
— Внимание! Внимание! — оповестил участников главный судья и поднял руку со стартовым пистолетом. Раздался выстрел. Сорок весел заработали одновременно. Голоса и команды старшин шлюпок слились в один протяжный крик, в котором было трудно различить голос своего старшины: — И-и-и раз! И-и-и раз! И-и-и раз!