Мы долго кружили по лесу, каждый связал себе березовый веник и отгонял надоедливую мошкару и кровожадных комаров. Кроме мха, муравейников, да упавших на землю шишек не увидели ничего. Пусто! Зато мошкара становилась все надоедливее, беспощаднее и злее и забиралась туда, что стыдно даже признаваться!
— Сначала досыта наедимся сами, а потом собирать будем! — братец-Кролик все еще верил в удачу.
Первым не выдержал городской житель Разулевич:
— Аркаша, Сусанин ты хренов! Даже мне ясно, что не туда мы идем! Доставай карту, еще раз посмотрим!
Вновь развернули карту и став в круг внимательно разглядывали нарисованную карту.
— А где Горох? Горох где? — вдруг встрепенулся самозваный капитан и командир Разулевич, — в лесу что ли оставили мальца?
— Он лодку сторожить оставлен, корзинку морошки за это обещали! Забыл, что ли! — откликнулся тундровик Семков.
— Господи! Да мы совсем на другой берег высадились! Посмотрите, стрелкой течение реки указано, слева — левый берег, а справа — правый. Мы теперь на правом берегу, а болотистые и ягодные места находятся на левом! — я и сам не помню, как мне в голову пришла эта простая догадка.
Доморощенный картограф показал стрелкой течение реки, а мы и внимания на эту важную деталь не обратили. Энтузиазм и оптимизм вмиг улетучились, остался только пессимизм. Недовольство и желание поскорее удрать от ненасытной мошкары.
— Мореходы земли Русской! Одна река, два берега, да три сосны и заблудились! — саркастически изрек тундровик Семков, — в следующий раз за морошкой в тундру отправимся на оленях!
— Аркаша-Кролик виноват! Он все время карту в руках держал и проводником был, — заголосили все, отыскав виноватого.
— Чего виноватых искать? Побежали скорее к лодке, пока нас мошкара до костей не обглодала!
— И впрямь великую глупость сотворили! Поедем обратно! — сдался и признался в собственной глупости Аркаша Перфильев.
Мошкары становилось все больше. Порой, вместе с дыханьем, она попадала и застревала в горле, заползала во все прорехи и щели и жгла немилосердно.
— Садимся в лодку и отчаливаем побыстрее!
— Точно! На ходу она нас уже не достанет!
— А как быть с морошкой? Другим достанется!
— Да пес с ней, с морошкой, скорее бы домой добраться!
Мотор, чихнув пару раз, завелся, рулевой-моторист добавил газу и скорость увеличилась. Лесной гнус и мошкара остались далеко за кормой. Володя Разулевич на радостях запел свою любимую:
— Братцы, братцы. Ум-ца-ца!
Солнце уже касалось горизонта.
Работяги-наставники судоремонтного завода не только хвалили своих практикантов, но порой и поругивали. Подул северный ветер и посреди лета вдруг похолодало.
— Рано на летнюю форму перешли! Можно весь июль в шинелях и шапках-ушанках ходить! — стуча зубами от холода шутил Володя Бубновский.
К нашей всеобщей радости, на одном из судов подтопили котел, обмуровали снаружи асбестовой изоляцией и покрыли сверху оцинкованной жестью. Образовалось теплое, защищенное от ветров и посторонних глаз, лежбище и все практиканты, посиневшие от холода, кинулись из холодных цехов к теплым поверхностям огромного судового котла. Вместились все, даже места свободные остались. Как тюлени на льдине нежились, переваривали пищу, курили, травили анекдоты и смешные байки из повседневной жизни.
— Видели повариху с соседнего судна? Она такое представление показывает! Умора!
Большинство видело это представление и больше не хотят. Те кто не видел, встрепенулись:
— Расскажите, что за зрелище было? Интересно или нет?
— Интересно, наверное, раз все посмеиваются!
— Ничего интересного! Бабуля голую задницу показала!
Конечно, ничего интересного нет, если это бабуля, вот если бы повариха была молодая и симпатичная, зрелище было бы куда интереснее!