Факторские курсанты — Дети войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Воды горячей нет! Кое-как обтерлись мокрыми полотенцами! А вода в реке такая холоднющая!

Впрочем, за погрузку баржи каждый из работающих получил не больше чем те, кто чистили котел. Очевидно, наши девушки обойдутся пока без кино и мороженного.

Но практика в механических мастерских продолжалась. На этот раз по токарному делу. В большом зале стояло около десяти видов различных станков: наждачный, сверлильный, строгальный, фрезерный, несколько видов токарных и надо научиться работать на каждом из них.

Мастер, невысокий, круглолицый, лысеющий блондин, пуще всего боялся самодеятельности подопечных. То и дело слышалось:

— Не лезь! Не тронь! Отойди! Не включай, пока не прочитаешь инструкцию!

Он был прав: в цехе, где все вертится и крутится, где повсюду проложены силовые кабеля, озорничать и своевольничать очень-очень опасно.

На практике в мастерских проявились способности ребят к выбранной профессии судового механика. Жадно впитывали знания и практические навыки Саша Шмаков, Виктор Тестов, Гена Сивков, Леня Мошков, Женя Клишев и многие другие. Явно не стремились работать в будущем механиками Березин, Бубновский, Копытов, Турков. С первых дней учебы они завидовали судоводителям:

— Штурманам хорошо — всегда чистенькие, тяжелее карандаша и линейки в руках не держат!

— Одни названия предметов чего стоят! Сплошная романтика: «Навигация», «Лоция», «Астрономия», «Морское право»!

— А чего ж вы на судоводительское отделение не пошли? Чужое место заняли, а сейчас скулите! — резонно спрашивали их «истинные механики».

— Набор в тот год был только на судомеханическое отделение! — оправдывались «лжемеханики».

Жизнь разложила всех по своим местам: половина группы судомеханического отделения после окончания мореходки не работала по своей специальности.

По субботам все дружной гурьбой шли на танцплощадку второго лесозавода: танцевали фокстрот под песни «Мишка, Мишка где твоя улыбка, полная задора и огня?», «Одесский порт в ночи простерт», другие танцы: «Севастопольский вальс», «Красную розочку» и многие-многие другие популярные тогда шлягеры. Ребята посмелее приглашали девушек на танцы, а робкие стояли в стороне, откровенно завидуя смельчакам. Теплые светлые вечера и ночи, чарующая музыка привлекала многих. Порой на танцы приходили моряки с иностранных судов, стоящих у причалов второго лесозавода под погрузкой, в том числе и чернокожие. Они стояли около танцплощадки, но за ограждение не заходили, лишь наблюдали за танцующими парами издали. На них смотрели с откровенным изумлением: тогда все это было в диковинку.

— А мы как-то вечером, вернее уже ночью, возвращались из города пешком. Трамваи уже не ходили. Вместе с иностранными моряками! — вспомнил Леня Мошков — До третьего лесозавода шли вместе! Такие забавные моряки! Пообщались немного.

— Что? Как? Какие они? О чем говорили? — посыпались со всех сторон вопросы.

— Смешные такие! На нас немного не похожи! Одежда пестрая, как у попугаев! Один в зеленых, как капуста, штанах и клетчатом пиджаке и волосы неестественного цвета!

— Крашенные, наверно!

— Да нет, мужчины волос не красят!

— Красят! Особенно старые, седые!

— Ну и что? Вы хотя бы немного понимали друг друга? — нетерпеливо, наперебой с любопытством расспрашивали товарищи Леню Мошкова.

— Немного понимали, хотя они тоже не сильны в разговоре на английском языке! Это были норвежцы, наши северные соседи. Тут надо сказать спасибо нашим преподавателям английского Вере Васильевне и Диане Герасимовне: словарный запас у нас хотя небольшой, но есть!

— Угощали вас чем-нибудь?

— По сигарете дали. И мы им по сигарете подарили! Они почему-то любят наши сигареты, говорят крепкие!

И вот мы попадаем на обучение в кузнечный цех к мастеру Минибаеву. Это мрачноватый, сердитого вида мужчина лет пятидесяти, с глубокими шрамами на лице, на щеках, как будто в молодости его исполосовали опасной бритвой. У мастера была своя излюбленная тема. Всем, вновь поступившим к нему на обучение, он рассказывал одну и ту же историю. Когда-то практикант, балуясь, со всей силой ударил кувалдой по пустой наковальне. Кувалда, отскочив от наковальни, ударила курсанта по лбу, да так сильно, что парень упал и потерял сознание, в чувство шалуна привели только с помощью нашатыря. С тех пор практикант ни разу не брал в руки тяжелого молота.

Мы любили иногда подшутить над кузнечным мастером, а шутка была всегда одна и та же, испытанная несколькими поколениями учеников: когда Минибаев выходил из цеха, озорники запасались железными опилками, которых было предостаточно около наждачного станка. Когда мастер возвращался и подходил к двери цеха, бросали в раскаленный горн горсть металлических опилок. Из горна поднимался столб ослепительно белых искр — так бывает, когда начинает гореть оставленная без присмотра металлическая заготовка. С сумасшедшими глазами мастер хватал клещи и искал ими «горящую» деталь. Через мгновение сообразив, что это всего лишь розыгрыш, плевался и ругался на своем языке, но виновных не искал. Наверное, виновным считал себя, что каждый раз попадается на один и тот же дурацкий розыгрыш.

Вечером, закончив практику в кузнечном цехе и поужинав, мы возвращаемся строем той же дорогой к себе в общежитие по мостовой узкой улочки Почтового тракта. Слева расположены маленькие домики с огородами. Симпатичная девочка лет пятнадцати почти наша ровесница — складывает дрова в поленницу, а, иногда, загоняет гусей в огород.

— Моя будущая невеста! — привычно застолбил свое мужское «Эго» Аркаша Хомченко.

«Будущая невеста» стрельнула взглядом по всему строю своих сверстников и, оценив внешность каждого, скрылась за калиткой. Все-таки она, наверное, специально приурочивала свои хозяйственные работы к этому времени, чтобы поближе и как следует разглядеть парней.

— Это Люда Брагина! Хорошая девушка, уже студентка Рыбопромышленного техникума! — Володя Новоселов, как житель Фактории, знал своих сверстников наперечет.

— Она мне тоже понравилась! — вдруг подает голос Виктор Семков, всегда стеснительный и робкий при одном лишь виде девушек.