До самого вечера он бесцельно таскался по улицам, не обращая внимания на то, куда несут спотыкающиеся ноги. Почтенная дама, на миас которой он едва не упал, перегнулась через дверцу и попробовала стукнуть безответственного пешехода сумочкой на длинном ремешке.
Когда стемнело, он обнаружил себя в незнакомом районе, среди плотно стоящих высоких домов. У ближайшего дома при свете из окон первого этажа под громкую ритмичную музыку плясала молодежь. Девушка с тремя длинными косами, смеясь и что-то крича, схватила Морио за плечи и попробовала заставить танцевать. Он замер. Почувствовав его уныние, девушка бросила: «Увалень дурацкий!»
— Увалень, — эхом повторил Морио и побрел дальше по улицам, заполненным любителями шумного вечернего отдыха.
На одном из перекрестков его внимание привлекла трепещущая на ветру красная афиша с нарисованным длинным шарфом и надписью наискосок: «Смеюсь над несмешным. Молл». Он остановился под дрожащим, зазывным… Что-то такое билось в памяти. Что-то недавнее. Что-то нестыдное. Что-то, вышедшее против стыда и победившее его.
Он окинул улицу мутным взглядом — цепочка афиш убегала прочь, помечая своими следами дома через один. Он бездумно пошел вверх по улочке. Его обгоняли хохочущие дети, люди, спешащие по своим делам…
Площадь открылась внезапно — словно обрезали дома. Пахнуло пряными ароматами закусочных. В наступающих сумерках поблекла цветастая одежда горожан. Было шумно. Из открытого окна ближайшего дома черноволосая женщина кричала кому-то на площади, чтобы он возвращался, иначе она выбросит его барахло.
Морио побрел к зданию, украшенному яркими желтыми гирляндами. У высоких деревянных дверей толстуха в разных сапогах приветливо пожимала руки входящим, а заодно списывала энергетическую оплату с их перчаток на свою.
Он остановился в нескольких шагах от входа и замялся, не чувствуя ни желания уйти, ни желания остаться.
— Молодой человек! — звонко воскликнула толстуха. — Если не знаете, куда идти, идите на мое выступление!
— На выступление?
— Вы такой грустный. Зря не пользуетесь правом на развлекательные мероприятия… Давайте, не робейте. Будет интересно. Согласны?
— Согласен, — откликнулся Морио и сделал шаг вперед.
В первый миг ему показалось, что на него наступили. Неодолимая сила вжала голову в плечи. Он попробовал вывернуться из-под нарастающего давления — не смог пошевелиться, в мышцы будто налили металла. Грудь сжалась, желудок потянуло вниз. В глазах потемнело, по ногам прошла судорога, он пошатнулся, чувствуя, что не в силах устоять.
Падая и теряя сознание, услышал женский визг…
Кто-то с силой дергал его за правую руку. Поверхность под ним ходила ходуном. Кроме безумного тарахтения, больше не было звуков в мире, в который он вернулся.
Морио заставил себя открыть глаза. Над ним качалось черное небо с яркими точками звезд и двумя силуэтами осколков с блестящими нижними пирамидами. Не сразу, но он сориентировался. Ближним был 755-ый, который удалось сбалансировать только при пустынном наборе. Уроки про почти сухой, пыльный и жаркий 755-ый Морио, жителя озерного осколка, ужасно напугали — кто может жить без воды? — и воображение рисовало ужасных чудовищ с колючками и острыми лапами. Дальним плыл два-миллиона-что-то-там, а проще «Библиотека Мастеров». Мертвый. Закрытый.
Сильно мутило. Когда опять дернули за руку, он застонал. Попробовал высвободиться — не получилось. Поверх ладони лежало что-то теплое, давящее.
Дернул посильнее.
— О! Очнулся! — послышался незнакомый голос.
Руку отпустили, покачивания прекратились. Поднимая непослушное тело и садясь, Морио различил, как затихает тарахтение остановившегося миаса и прорываются звуки равнинной ночи: шелест травы под прохладным ветром, пронзительный крик птицы, вылетевшей на охоту.
С водительского сидения ему улыбался какой-то толстяк. Его лицо снизу подсвечивал зеленоватый свет приборной доски, и из-за этой зелени он был похож на рыбака, выползшего из прибрежного ила.
— Хорошо, что ты очнулся, — сказал толстяк бодро. — Сейчас отдохнем немного, и дальше ты поведешь. У моей перчатки заряд кончился, а твоей рукой управлять неудобно, все равно что столом под коленкой чесать.
— Дальше? — хрипло спросил Морио, сквозь туман в глазах оглядывая равнину.
Едва различимо позади светилась линия города. Вдалеке слева, как забор из тысячи световых трубок, тянулись в небо ярко-золотые мерцающие полосы.
— Мне велено отвезти тебя к равнинным. Их уговорили принять тебя. На время, конечно.
— Велено?
— Ты долго лежал. Все ж разбежались подальше, чтобы не зацепило… Меня с миасом за площадью тормознули. Мол, сейчас с перчатки прочитаем адрес, так ты увези парнишку, плюха на него упала. Пока собирались, пока узнали… Только тебя погрузили — бежит Квартальный самолично. Командует, мол, давай его вообще прочь из города. У равнинных безопаснее, с ними сторговались, а то отвечай еще… Потом отдышался, посмотрел, как ты, бледный, на сиденье валяешься. Просил передать, когда очнешься, что идею с лентами над улицами примут и еще звуковую сигнализацию на них установят, чтобы успевали отскочить. За это, мол, спасибо.
В голове плыло и гудело, смысл слов понимался с трудом, но Морио различил главное.
— Установят, — выдохнул он; чуть отпустило напряженные плечи. — Установят… Спасибо.
— Да мне-то за что? — замялся водитель. — Ты, если в порядке, садись за управление, и поехали. Нам немало осталось. Вон, Холмы Малого Колодца еще не миновали, — он махнул рукой налево, на золотые вышки.