Теософская интерпретация зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К тому же, видимое зло, вызванное кармическим возмездием, представляет собой, в конечном счёте, иллюзию частичного видения, которое демонстрирует внешний результат, но не внутренние причину и следствие.

В первую очередь, нас интересует, конечно, почему всё так устроено. Разве не могло быть Вселенной без кармы, совершенной с самого начала и никогда не теряющей этого совершенства, а потому не нуждающейся в благотворном воздаянии? На этот вопрос можно дать несколько ответов.

A. Во-первых, те, кто хочет жить в такой совершенной Вселенной, уже в ней живут. Это относится к познавшим Бога персонам всех духовных традиций: святым, буддам и мудрецам. Их мудрость и сострадание превзошли всё, что может причинять боль или быть помехой. И хотя они пребывают в кармической Вселенной, она не касается их, потому что для них она всего лишь область, в которой они проявляют своё сострадание. Карма существует только для тех, кто действует, не задумываясь о последствиях своих действий.

B. Во-вторых, как мы видели, Вселенная материи и множественности существует как силовое поле, в котором взаимодействие (называемое кармой) происходит между сущностями на любом уровне. Упразднение кармы в мире материи и множественности – это нонсенс. Было бы проще отменить Вселенную как таковую, воссоединив все вещи в зачаточном безымянном Корне.

C. Таким образом, кармическое поле просто есть. Вопрос, почему человеческое сознание именно такое – это вопрос о причинах бытия самого человека. В теософии карма – и следовательно, её плоды – не лежат у ног заботливого бога, а представляют собой то, что есть и должно быть, если уж оно вообще существует. Хорошая новость заключается в том, что теневая сторона кармы столь же несущественна по сравнению с великолепным будущим, которое нас ожидает, как несущественно воспоминание о ночной тьме после восхода солнца.

D. Ответ на вопрос о сущности кармы заключается, с точки зрения теософии, в идентичности сознания и конечной природы реальности. Ибо мышление – это постоянный процесс изменения, перехода от причины к следствию, окончательно объединяющий сущности в единую интегрирующую мысль. Если Вселенная представляет собой великую мысль, она должна разделиться, проверить отношения и взаимодействия, а затем снова соединиться.

Ещё одно толкование зла как разновидности страдания связано с широко распространённым использованием в теософии языка посвящения в мистерии. Посвящение означает ускоренное овладение мудростью и пониманием внутренней реальности вещей. Этого нельзя добиться без трансформации «Я», процесса, который – будь он связан с ритуалом или с жизненным опытом – подобен ускоренной эволюции. Что-то в человеке должно быть уничтожено, а что-то – простимулировано. Например, Е. П. Блаватская упоминает «двенадцать пыток» древнеегипетского посвящения. (Blavatsky 1897, p. 319) Ч. У. Ледбитер проводит параллель между четвёртым посвящением на пути к адептству и распятием Христа, поскольку оно включает в себя страдания, величайшее из которых – отчаяние одиночества, являющееся тёмной ночью души.

К страданию посвящения можно стремиться намеренно, или можно, так сказать, пройти через него. Оно может быть «запрограммировано» как таинственный обряд, подобный часто тяжёлым и болезненным посвящениям американских индейцев. Или оно может быть одной из «естественных» инициаций жизни, начиная с рождения и взросления и заканчивая болезнью и смертью. В любом случае, если кандидат знает его значение и предвидит цель, его можно перенести спокойно, несмотря на то, что оно мучительно.

Основной темой первой книги Блаватской «Разоблачённая Изида» является утверждение, что магия демонстрирует реальность нематериального мира и, следовательно, является бесценным индикатором истинной внутренней природы вещей. Тем не менее, если существует белая магия, то должна существовать и чёрная магия. Нам неоднократно сообщают о её возможности и реальности (там же, pp. 25-26), хотя Блаватская не принимает за чистую монету все мнения о чёрной магии.

Термин «чёрная магия» обычно вызывает причудливые ассоциации, место которым, в лучшем случае, в фантастических книгах или в бульварных изданиях, ищущих сенсаций. Однако, мы должны понимать, что на самом деле магия рассматривается теософией просто как сила, проявляемая через сознание. Мы все постоянно практикуем магию, когда через свои сознательные желания контролируем себя или влияем на других. Магия становится «чёрной», если эта сила обслуживает наш эгоцентризм. Таким образом, на этом уровне магия не более таинственна, чем обычное сознание, взаимодействующее с телом и окружающей средой. Если же считать, что такие способности, как ясновидение, телепатия или психокинез, реальны, тогда следует учитывать их роль в реализации как белой, так и чёрной магии. Но как бы то ни было, кто бы ни занимался магией, будь она чёрной или нет, реальное проявление зла в человеческой жизни всегда связано с эгоизмом, чёрствостью и жестокостью, а не с «оккультными силами». Эти силы столь же нейтральны, как нож в руке человека, контролируемый его разумом, который можно использовать как для резки овощей, так и для убийства.

В «Письмах махатм» несколько раз упоминаются дугпа, тибетские чёрные маги, которые могут причинить немало локального зла. Говорится, что они провоцируют тщеславие (п. № 67), что им иногда разрешают вводить в заблуждение учеников махатм с целью развития у тех способности различать обман (п. № 30). Они же посеяли разногласия в Лондонской ложе даже среди тех, кто «был предан делу теософии и махатмам более всего – конкретизация здесь не так важна – и те подверглись наибольшим испытаниям» (п. № 141).

Более могущественными, чем дугпа, являются чоханы тьмы (мамо-чоханы) – несовершенные «боги», или вернее, чёрные маги космического масштаба, которые играют доминирующую роль в мировых циклах растворения, а также распространяют невежество и разрушение (п. № 134). Но поскольку они исполняют предназначенную им функцию, чоханы света не имеют права препятствовать ни их работе, ни работе дугпа, пока те подчиняются оккультным законам и не становятся на пути своих конкурентов.

Поэтому мы видим, что некоторые конкретные примеры зла, даже планетарного масштаба, возможно, не являются напрямую результатом эволюции или кармы. Скорее, они могут быть действиями конкретного индивидуализированного сознания, освоившего определённые оккультные искусства и использующего их для злых целей как свою прерогативу, без нарушения при этом законов кармы и свободной воли, но с причинением вреда другим.

Силы зла, более могущественные, чем у тёмного адепта, могут трансформироваться, и зло, в конечном итоге, приведёт к духовному росту некой персоны или целого мира. Возможно, определённые вспышки зла в истории человечества, особенно те, которые совершенно иррациональны и несоразмерны причинам, их вызвавшим – голод, бессмысленное насилие и война, жестокость и репрессии, будь то в нацистской Германии или совсем недавно в Камбодже – представляют собой действия некоего могущественного чёрного мага, который на короткое время вмешивается в историю человечества. Такая интерпретация никоим образом не освобождает от ответственности тех, кто, благодаря своему активному или пассивному отношению, стал проводником этого тёмного волшебства. Но она даёт возможность рассмотреть «глубинную подоплёку» эпизодов, которые при ином подходе кажутся неуместными даже среди самых мрачных анналов человеческой истории.

В популярном отрывке из «Писем махатм» говорится, что «зло – это преувеличенное добро, порождение человеческого эгоизма и жадности» и что «смерть является не злом, а необходимым законом, несчастные же случаи всегда будут компенсироваться наградой в будущей жизни; причина любого зла, малого или большого, заключается в действиях человека, чей разум позволяет ему быть единственным свободным агентом природы» (п. № 10).

Здесь говорится, что одна треть зла порождается эгоизмом людей, стремящихся удовлетворить свои обычные жизненные потребности в еде и питье, жилье и сексе, путешествиях и удовольствиях. Главнейшей же причиной остальных «двух третей бедствий, которые преследуют человечество с тех пор, как она обрела силу, является религия, в какой бы форме она ни была – и в любой, без исключения, стране» (там же).

На первый взгляд данное утверждение звучит неожиданно, даже шокирующе, но небольшое размышление показывает, что это правда. Не следует расценивать его как нападение на религию как таковую. Скорее, это простое наблюдение за тем, как религия, в широком смысле, постоянно используется в человеческой жизни.

Простой животный эгоизм и жажда наслаждений не относятся к величайшему и наиболее распространённому злу в истории человечества. Самая подлая резня, самая унизительная эксплуатация, самые безнравственные извращения истины и красоты совершались не ради ублажения примитивного эгоизма, но ради чего-то якобы высшего, обычно с участием фанатиков, которые и сами многим жертвовали ради достижения своих целей. Это «нечто высшее» могло принимать разные формы: Бог или боги, вера, чувство превосходства своего племени, класса или своей страны, революционный порыв, направленный на уничтожение всего, что (как полагали) должно возродиться обновлённым и очищенным.

В прошлом эти дела обычно отождествлялись с религией в общепринятом смысле, с волей Бога или боевой яростью племенного Вотана. В более поздние времена имена богов поменялись на такие абстракции, как нация, раса и идеология. Но все они подпадают под определение, предложенное в следующем отрывке из «Писем махатм»:

Исходя из опыта двадцатого века, конечно, не составит особого труда включить в число «тех иллюзий, которые человек считает священными», ослепляющие страсти извращённого национализма, переполнявшие идеологию «жреческой касты» пропагандистов и светских мессий.

В двадцатом столетии зло, порождённое простой алчностью, какой бы огромной она ни была, меркнет в сравнении с тем злом, которое породили такие верования, как империализм, нацизм, коммунизм, национализм и возрождающийся религиозный фундаментализм. Эти разновидности духовного рабства, возможно, подстрекаемые чёрной магией, намного опаснее примитивного порабощения плотью.

И всё же мы должны ещё раз напомнить, что «зло – это преувеличенное добро». Религия, как бы широко её ни определять, безусловно, не является сама по себе злом. Действительно, самое худшее может быть извращением лучшего. Религия, поскольку она есть стремление к чему-то большему, чем просто материальное существование, стремление внутренней божественности к освобождению и самореализации и поскольку она утверждает, что окончательные причины и цели являются духовными, представляет собой импульс к истине. Но как легко это стремление удовлетворяется частичными истинами, которые становятся идолами, выдающими себя за окончательную истину, создавая то зло, на которое способна религия!

Теософское отношение к религии можно легко упростить и понять неправильно. Блаватская и другие теософские писатели-классики яростно нападали на богословов. Тем не менее, все они утверждали, что ядро истины содержится во всех религиях и что основа каждой из них создавалась Учителем мудрости, который закреплял в её главных символах важные элементы древней истины. Не все религии одинаково хороши или плохи, но все имеют, по крайней мере, потенциал как для добра, так и для зла.

В «Тайной доктрине» большое внимание уделяется сложному доказательству того, что Иегова и есть Сатана. В этом контексте его следует отличать как от Бесконечной Реальности, стоящей у истоков творения, так и от эдемского Змия, который был Люцифером, «блистающим ангелом» и «светоносцем», дающим мудрые советы.

Эта аргументация может озадачить и обеспокоить многих читателей как не соответствующая характеру прочей теософской литературы. В определённом отношении её можно принять как аллегорию или символ, поскольку в другом месте «Тайной доктрины» говорится:

Тем не менее, следует дать некоторое пояснение к вопросу о Иегове-Сатане, поскольку иногда он обсуждается в дискуссиях о теософии, в том числе с её оппонентами, кроме того он даёт глубокое понимание «падшей» природы нашего мира. Я хотел бы также подчеркнуть, что применение терминологии на иврите в таких дискуссиях объясняется использованием аргументов древних гностиков и не имеет ничего общего с критикой иудаизма как религии. С ним у Блаватской были прекрасные отношения - об этом свидетельствует обширное использование ею каббалы, еврейской мистической системы. Действительно, истоки каббалы и гностицизма одни и те же; обе системы стремятся обнаружить глубокие уровни внутреннего значения еврейских писаний.

В «Тайной доктрине», как и в некоторых древних гностических системах, фигура Иеговы-Сатаны представляет собой низшего творца, чьё разделение человечества на мужское и женское было настоящей причиной проблем в эдемском саду, а не мудрый совет Змия есть с древа познания добра и зла. «Именование Сатана, на иврите satan… по праву принадлежит первому и жесточайшему „противнику всех других богов“ – Иегове» (там же, p. 387).

Таким образом, идею Сатаны следует рассматривать в контексте неизбежного дуализма проявленного существования, о котором мы уже упоминали в разделе «Бинарная природа реальности». Тем не менее, приняв идею «низшего творца», «Тайная доктрина» полностью разделяет позицию древних гностиков, видевших в Иегове-Сатане «гордого, честолюбивого и порочного духа, который злоупотребил своею силой, узурпировав место высшего Бога, несмотря на то, что был не лучше, а в некотором отношении, намного хуже своего брата Элохима, представляющего собою проявленное божество» (там же).

Здесь, как и в «Разоблаченной Изиде» (Blavatsky 1877, vol. 2, p. 184), Блаватская высоко оценивает гностический миф, утверждающий, что Иегова-Сатана, которого часто называют Ильдой-Баофом, гордым духом, вознамерился создать свой собственный мир, но всё испортил, сотворив лишь потрескавшуюся землю, населённую чудовищами. И всё же он не смог лишить человека души, которая связывала его с мудрой матерью Софией (Мудростью) и светом Всевышнего. Когда человек устремлялся к более высоким вещам, Ильда-Баоф гневался на своё собственное создание и пытался уничтожить его. Согласно гностикам, Ильде-Баофу в его труде помогали злые сыновья, планетные духи. Этот вопрос хорошо сформулирован в замечательном отрывке из «Тайной доктрины»:

Эта тема, обсуждаемая в «Тайной доктрине» и в других теософских источниках, помимо всего прочего, является ещё одной интерпретацией зла, поскольку творение, каким мы его знаем, фактически является делом рук группы относительно несовершенных «богов», находящихся между нашим уровнем и Всевышним. В частности, это непосредственно относится к такому высокомерному, но некомпетентному деятелю как Ильда-Баоф.