Теософская интерпретация зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Любое мировоззрение оценивается по тому, как оно решает проблему зла: почему в структуре Вселенной имеются изъяны, почему с хорошими людьми случаются плохие вещи, почему вообще существует страдание и разочарование.

На Западе вопрос ставится, как правило, в такой форме: если Бог добр, почему он допускает зло? Разве он не мог создать Вселенную, в которой зла не было бы вообще? Существование зла должно означать, что Бог добрый, но не всемогущий, либо что Бог всемогущий, но не совсем добрый. Любой из этих вариантов вряд ли обнадёжит таких хрупких существ, как мы. То, как теософия отвечает на эти вопросы и справляется с проблемой зла, даёт возможность оценить характер её мировоззрения.

Сначала давайте более подробно рассмотрим природу зла. Невозможно не видеть фундаментальный факт, что в человеческой практике зло существует независимо от того, истолковываете ли вы его как иллюзию, как неизбежность или как-то ещё. Оно отравляет своим ядом нашу прекрасную Вселенную, и кажется, что нет от него спасения.

Зло проявляется в неисчислимых формах и имеет множество конкретных причин. Определённая часть его существует по вине тех людей, которые лгут, мошенничают, грабят, мучают и убивают. Кроме того, лишь немногие из нас настолько чисты, что не позволяют себе совершать незначительные человеческие проступки. Но самое главное, мы виновны в бесчисленных грехах бездействия – нашей неспособности сделать всё возможное в тех случаях, когда требуется облегчить страдания человека или животного.

Страдания существуют также, по-видимому, как фактор самой природы: город, разрушенный землетрясением; ребёнок, измученный неизлечимой болезнью; беспомощное животное, растерзанное хищником.

Всё это мы видим и чувствуем, что такого не должно быть. Мы можем определить зло как то, чего, по нашему мнению, не должно существовать, но оно есть. По словам апостола Павла, оно есть «тайна беззакония»; а по словам Иисуса, «мерзость… стоящая, где не должно».

Чего не должно быть… Мне кажется, что, действительно, зло препятствует тому, чтобы что-то было тем, чем оно является или стало соответствующим своей внутренней природе. Это то, что мешает живому существу завершить свой жизненный цикл, пройти через нормальные процессы рождения, роста, зрелости и старости. На более глубоком уровне оно лишает существо возможности наслаждаться неограниченной полнотой жизни, которая необходима всем живым существам и которая лежит в основе их потребности есть, спать, общаться и играть.

То, что останавливает этот цикл, прерывает его выполнение, мы называем злом: животное, убитое (как и многие другие) до естественного конца своей жизни; солдат, почти ещё мальчик, разорванный на войне взрывом снаряда; жертва Освенцима; умершие от чумы или голода. С точки зрения обычного человека, все эти ужасы и бесчисленное множество подобных им лишают жизнь её основного смысла, ибо мы признаём её полностью завершённой, если раскрывается весь её потенциал.

Более того, зло имеет ещё два неприятных фактора. Во-первых, оно бросает вызов любой точке зрения о рациональности Вселенной. Это заставляет задуматься, функционирует ли она по каким-то последовательным принципам, которые человеческий разум способен понять или совместить со своими целями. Ибо, конечно, ничто не кажется менее рациональным, чем Вселенная, чья красота и гармония испорчены жестокими страданиями, имеющимися в ней, которая порождает живых существ, из коих лишь немногим удаётся завершить свой запрограммированный жизненный цикл.

В последнем утверждении нет ничего более удручающего, чем предположение или даже убеждённость, что Вселенная, в которой мы живём, абсолютно иррациональна и бессмысленна. В такой Вселенной очень мало хороших дней, отпущенных живому существу, в то же время что-то плохое, бессмысленное, даже жестокое может случиться с кем угодно и когда угодно. И всё же, доступных нам фактов, подтверждающих это, явно недостаточно. Чтобы отразить этот ужас, люди понастроили множество видов философских защитных стен и постарались доказать, что награды и наказания в этом мире распределяются более справедливо, чем кажется на первый взгляд. Борьба с кошмаром вселенской несправедливости, поразившим многие умы, всё ещё далека от победы. Страх перед мировой иррациональностью следует рассматривать как один из самых опасных видов оружия, используемых злом.

Во-вторых, зло поражает не только непосредственно пострадавших. Мы сопереживаем или боимся за тех, кто страдает. Вследствие нашей чувствительности мы воспринимаем чужую боль, испытываем печаль и жалость к страдающим существам. Также нас беспокоит, до какой степени страдание может распространиться. Как убедительно показал Достоевский в «Братьях Карамазовых», страдание только одного ребёнка, где бы он ни был, навсегда разрушает любую иллюзию, что вокруг нас всё хорошо, и нашу уверенность, что не бывает незаслуженных страданий.

Наконец, необходимо упомянуть о самовоспроизведении зла. Не бывает единичных проявлений его, поскольку каждое из них обязательно является частью большой переплетённой сети, в которой природное и человеческое зло сосуществуют, и всегда есть тенденция распространения зла из его первоначального центра, наподобие эпидемии.

Землетрясение не только разрушает город; оно влечёт за собой пожары, голод и болезни, которые, в свою очередь, могут вызвать у пострадавших такое ощущение безысходности, что воровство, убийства и даже война становятся вполне вероятными. Брошенные дети, став взрослыми, пренебрегают своими детьми чаще тех, о которых хорошо заботились. Если один ребёнок бросит камень в птицу, другие могут последовать его примеру, хотя подобная жестокость могла бы не прийти им в голову сама по себе. Хорошо известно, что война всегда унижает многих из тех, кто принимает в ней участие, трансформируя их страх и бессердечие во всё более и более жестокие акты похоти, насилия и садизма. Боевик, преисполненный вначале рыцарских идеалов, вполне вероятно, будет жить через шесть месяцев только ради самосохранения и возможности освободиться от стресса, вызванного насилием. Он будет стрелять, так сказать, во всё, что шевелится, и убивать своих врагов любыми доступными средствами.

Эти примеры дают некоторое представление о степени зла, которым наполнен наш космос. Как же его интерпретирует теософия?

Теософия даёт несколько ответов на этот вопрос. Она говорит о том, что не одна, а несколько причин создают зло, окружающее нас. Это само по себе очень важно, поскольку мы уже сказали, что зло является иррациональным возвращением к хаосу и бессмысленности. Если бы зло имело только одну видимую причину, оно было бы более рациональным, чем есть.

Рассматривая теософские объяснения, следует помнить, что они должны восприниматься так же, как и все теософские знания, в форме намёков или подобно последовательным упражнениям в джняна-йоге, подготавливающим к более глубокому осознанию. Некоторые объяснения могут быть более важными, чем другие. Некоторые могут быть аллегориями для «слепых», о которых говорила Е. П. Блаватская. Тем не менее, я думаю, что все они заслуживают внимания, поскольку отражают сложность «проблемы зла» (или проблемы страдания, как это принято называть на Востоке).

Мы постараемся исследовать все теософские объяснения. Следует отметить, что ни одно из них не демонстрирует вызывающего неприятия личностного патриархального Бога-Отца западного монотеизма и, в то же время, не предполагает безбрежного политеизма, когда сонмы недисциплинированных духов совершают зло из чистого каприза. Скорее, все дисгармонии объясняются как условия, логически присущие проявленной сознательно-материальной Вселенной, неотделимые от борьбы с опасностями, заложенными на пути развития разумных существ в такой Вселенной. Теперь приступим к рассмотрению этих объяснений.

Е. П. Блаватская в нескольких местах «Тайной доктрины» утверждает, что когда Единый стал двумя, а затем происходило последующее деление, тогда-то и появилось зло. Она указывает, что «пифагорейцы ненавидели бинарность», полагая, что «Единый представлял собою только добро»; ибо с приходом двух или более, дорога разветвилась и привела к добру и злу. (Blavatsky 1888, vol. 2, pp. 574-575)

Когда свет выраженного творения распространяется, его можно называть Богом или Сатаной: «Demon est deus inversus». В сложном ветвлении дороги жизни и смерти представлены и добро, и зло, «потому что смерть на земле становится жизнью на другом плане» (там же, p. 513).

Мы также читаем, что двойственность, возникшая после разделения первоначального источника на субъект и объект, дух и материю, есть «первопричина зла». Это не означает, что материя как таковая является злом, скорее, дуализм, а затем и «множественность», свойственные сосуществованию материи и духа, являются неизбежным источником противоречий, а следовательно - зла. Ибо, когда в игру вступает множество разных сущностей – атомов, молекул и так далее – появляется большое количество возможных комбинаций, не вполне безопасных одна для другой.

Однако это не означает, что вся материальная Вселенная реальна в полном смысле этого слова. Заблуждения на этот счёт являются частью проблемы. Физическая природа представляет собой «совокупность самых разнообразных иллюзий на плане некорректного восприятия», где «любая боль и страдание есть всего лишь необходимые муки непрестанного порождения» (там же, p. 475). Ещё более фундаментальной причиной зла, по сравнению с множественностью материальной стороны творения, являются трудные отношения между нею и духовной стороной. Ибо дух склонен рассматривать материальную Вселенную как свою противоположность, способную налагать на него жёсткие ограничения – это, например, заставляет человека думать, что его душа томится в ловушке плоти – вместо понимания того, что материя призвана помогать эволюции духа.

Как говорится в «Тайной доктрине», реальное решение проблемы зла заключается в понимании истины о человеческой природе. Это больше, чем временная телесность, это – «божественность в животном» (там же, p. 476). Предназначение человека лишь тангенциально к его внешней природе, хотя в настоящее время оно болезненно переплетено с нею.

Таким образом, первая подсказка относительно зла заключается в том, что его «блокирующее» свойство совсем не такое, каким оно кажется. Мы видим только внешнюю сторону происходящего; то, что нам представляется смертью, может оказаться лучшей жизнью.

Причиной видимой двойственности является способ развития Вселенной и всех живущих в ней живых существ. Когда Единый впервые перешёл к творению, произошло, как мы видели, своего рода «падение», выразившееся в ограниченности и дуализме, свойственных изменяющимся формам. То, что появилось, не могло оставаться неизменным, но должно было развиваться, переходя из одной формы в другую и совершая через «цикл необходимости» великое паломничество обратно к Единому.

Эта сила, или свет, служит «для созидания и разрушения», поскольку она является «конечной в Бесконечном». Принцип же Сатаны включает в себя смерть и возрождение в новых формах в качестве своей необходимой для прогресса работы. Он напоминает редукционный клапан, который при паломничестве душ через семь глобусов и семь корневых рас постепенно заставляет свет всё больше и больше погружаться в материю. Это даёт паломникам возможность познать материю во всём её разнообразии, прежде чем она возвратится в своё первоначальное состояние.

Сущность эволюции заключается в том, чтобы изменяться, и следовательно, она сопровождается разрушением, когда её движение направлено вверх при возвращении после инволюции к своему вечному источнику. Таким образом, одной из причин видимого зла является процесс эволюции. Блокирование одного существа или вида происходит только ради того, чтобы позволить более продвинутой форме занять в процессе развития своё место.

Однако, это даёт лишь поверхностное объяснение страданий отдельного человека, зачастую непонятное для него. Теософия не симпатизирует материалистическому дарвинизму с его спокойным отношением к «борьбе за существование». И она стремится показать через концепцию кармы, что страдания людей, в конечном счёте, необходимы для их эволюции.

Карма, «абсолютный и вечный закон проявленного мира» (там же, p. 305), является безличной силой, которая обеспечивает воздаяние, предписанное каждому человеку за его мысли, слова и поступки, и демонстрирует без «покушения на его интеллектуальную и индивидуальную свободу», что он живёт соответственно последствиям своего выбора.

Конечно, карма может быть и благотворной: добрые дела и мысли приносят благоприятные результаты. Тем не менее, наряду со счастьем и удачей, все человеческие страдания – какой бы ни была их видимая причина – в конечном итоге связаны с кармой и, следовательно, со свободой воли человека.

Однако, карма не является «блокировкой», большей, чем эволюция, хотя может показаться, что она препятствует течению жизни, когда приносит болезни, бедствия или преждевременную смерть, но всё же, она не затрудняет эволюцию, а скорее, продвигает её посредством свободного осуществления духовного процесса.