Колдовские чары исчезли.
Веспасиан оглянулся по сторонам. Трое жрецов конвульсивно передёрнулись, как будто вышли из транса, и дружно возобновили свой речитатив.
— Всё, что исходит из его уст, есть его воля богам, и она должна быть исполнена. Когда слово сказано, оно о жизни или смерти, ибо жизнь и смерть каждого в его руках. Нет ничего, что бы ни было Им. Всё есть Он. Амон!
— Амон! — повторил Веспасиан.
Тем временем жрецы повернулись и зашагали прочь от алтаря. Бросив на каменное изваяние прощальный взгляд, Веспасиан поспешил вслед за ними.
— Что это значило? — спросил он, когда они вернулись в зал с колоннами.
— Этого мы тебе не можем сказать, — ответил первый жрец. — Мы ничего не слышали. Его слова предназначались тебе одному. Нам известно лишь то, что Бог говорил с тобой, и на тебя снизошла его благодать. Теперь в его священной земле Сивы тебя никто не тронет даже пальцем. Ты и те, с кем ты пришёл, теперь находитесь под его защитой.
— Не слишком ли поздно? Этот человек уже продал моих спутников в рабство.
— В таком случае мы выкупим их назад, — сказал младший из жрецов.
— Отлично, и коль об этом зашла речь, Ахмос, ты не мог бы заодно выкупить того, ради кого мы явились сюда. Римлянина по имени Капелла.
— Хорошо, — с лёгкой нервозностью ответил Ахмос. — Ты должен быть мне благодарен за то, что я тебя сюда привёл. С тебя причитается.
— Даже не подумаю! — рявкнул в ответ Веспасиан. Этот человек был ему ненавистен примерно так же, как его давний враг, которого давно уже не было в живых — фракийский верховный жрец по имени Ротек. — Ты сам сказал, что это твой долг.
— Верно, это его долг, — подтвердил старый жрец. — Не приведи он сюда того, кто на его глазах был омыт сиянием Бенну, как он навлёк бы на себя проклятие Бога.
— Он отведёт тебя назад, римлянин, где ты воссоединишься со своими спутниками, а также вернёт тебе твой меч.
— Откуда у вашего бога тот меч?
— Это дар Великого Александра. Он оставил меч в знак благодарности за совет, который здесь получил.
Веспасиан вышел из храма, мучимый вопросом, сможет ли он когда-либо стать равен такому дару, и даже если сможет, какой вопрос способен заставить его вторично совершить нелёгкий переход через пески сюда, в Сиву, чтобы получить на него ответ. Песок? Ему тотчас вспомнилось пророчество Амфиарая.
Два тирана падут один за другим,
а за ними и третий.
Царь на Востоке узнает правду от брата.
С даром этим пройдёт он песками
по львиному следу,
Чтобы назавтра отнять у четвёртого Запад.
Идя по львиному следу, пронести через пески дар, дар, предложенный братом, равный дару Александра Великого, льва Македонии. Но если он — носитель этого дара, значит, он Царь Востока? Но как такое может быть?
Пока они шагали назад в город Ахмоса, Веспасиан не проронил ни единого слова. Мысли его были заняты пророчеством и тем, что он услышал из уст каменного изваяния. В голове крутились тираны, цари, братья, дары, с помощью которых можно заполучить Запад. Интересно, при чём здесь он сам? И почему некий вопрос вынудит его ещё раз вернуться в это место?
Перебрав в голове все возможные ответы на мучившие его вопросы и так и не найдя тот, который бы его устроил, Веспасиан сосредоточился на спасении товарищей и Капеллы. Сдержит ли слово вероломный жрец, который сейчас шагает впереди него? Ахмос уже вернул ему меч, рассыпавшись при этом в извинениях, и пообещал выкупить не только его спутников, возвратив мармаридам полученные за них деньги, но и Капеллу.
Веспасиан сильно сомневался, что мармаридов устроит такая сделка.
На следующий день, когда они приближались к городу Ахмоса, Веспасиана поприветствовал знакомый голос. У квестора тотчас стало легче на душе.
— Остановись-ка, жрец, или, клянусь тёмным царством Плутона, я насажу тебя на вертел и отправлю к нему.
Из-за пальм, оба с копьями в руках, вышли Магн и Зири.