Веспасиан. Фальшивый бог Рима: читать начало книги онлайн

— Обиталищем тому, кто посягнёт на тебя, да будет тьма. Весь мир же да будет осиян светом. Тот, кто впускает тебя в своё сердце, да увидит восход солнца. Амон.

— Амон.

— Если окажется, что человек этот не ощутил на себе ветер крыльев Бенну и не искупался в сиянии его огня, Амон, невидимый и видимый, вездесущий и всеобъемлющий, не заговорил с ним. Он будет изгнан от Его солнца и никогда больше не увидит рассвета. И ты, Ахмос, разделишь его судьбу.

— Я видел это собственными глазами. Если это не так, можете вырвать их из моих глазниц. Он преклонил колени в сиянии огня Бенну, а затем, когда тот пролетал над ним, ощутил на себе ветер его крыльев, ибо повалился в песок. Амон, чьё имя неизвестно, заговорит с ним.

— Отлично, — сказал второй жрец, — мы сейчас приготовим оракула.

ГЛАВА 4

лава тебе, что явлен нам как тот, что сотворил миллионы в их изобилии, как тот, чьё тело есть миллионы. Амон!

Окружённый с трёх сторон фигурами жрецов, читающих в тусклом свете светильников гимны, Веспасиан стоял на коленях перед скромных размеров статуей, установленной на алтаре в помещении в самом центре храма. Статуя представляла собой изображение сидящего бога Амона. В правой руке бог сжимал скипетр, в левой — анкх, крест с петлёй. Лицо у него было вполне человеческое, рот приоткрыт и пуст. На коленях у бога лежал меч в древних, богато украшенных ножнах. В помещении стоял густой запах благовоний, от которого кружилась голова и путались мысли.

— Ни один из богов не появился раньше него. Ни один из богов не был с ним, чтобы сказать, каков его лик. У него нет матери, которая бы дала ему имя. У него не было отца, который бы его зачал или сказал: «Он принадлежит мне». Амон!

Веспасиан почувствовал, как его поставили на ноги, как лоб намазали маслом и оставили вязкую жидкость стекать по лицу. Ему было легко и он улыбался.

— Ты, кто защищает странников, когда я обращаюсь к тебе в несчастье, ты приходишь мне на помощь. Дай дыхание ему, кто страдает, и спаси меня от жизненных тягот. Ибо ты есть тот, кто милосерден, когда взывают к нему. Ты есть тот, кто приходит издалека. Приди сейчас к своим детям, что взывают к тебе, и заговори с ними. Амон.

— Амон! — машинально повторил Веспасиан.

Слово эхом разнеслось по комнате, затем воцарилась тишина. Веспасиан стоял, не пошелохнувшись, впившись глазами в статую бога. Жрецы вокруг него застыли как каменные.

В комнате стало холодно. В воздухе висел дым курительниц. Пламя в светильниках погасло.

Биение сердца в груди как будто замедлилось. Веспасиан уловил еле слышный вздох, что донёсся изо рта статуи. В тусклом свете дым начал медленно клубиться вокруг каменного лица. Затем последовал ещё один вздох, на этот раз чуть хриплый. Дым начал клубиться быстрее, языки догорающего пламени вздрогнули.

— Ты пришёл слишком рано, — прошептал голос сквозь дым, клубившийся вокруг рта статуи.

От неожиданности Веспасиан вытаращил глаза и даже подался вперёд, чтобы убедиться, что голос действительно исходил из каменного рта.

— Слишком рано для чего? — спросил он. Что, если кто-то его сейчас просто хитро разыгрывает?

— Слишком рано, чтобы знать свой вопрос.

Если бы дым не колыхнулся снова, Веспасиан точно бы решил, что голос прозвучал в его голове.

— Когда же я его узнаю?

— Когда станешь равен этому дару.

— Какому дару? — он посмотрел на лежащий на коленях у бога меч.

— Уравняй его.

— Чем именно?

— Брат будет знать.

— Когда?

— Когда настанет тот час.

— А как я узна... — он недоговорил.

Дым со свистом исчез, втянутый одним долгим глотком в каменный рот, после чего пламя светильников вновь разгорелось с прежней силой.