— Мы, Хелон, ур-шемон, командир звездолета «Тсалан», находящегося на дружественной планете Элла, от имени всех шемонов Арбора, шемонов Тирана, Сиора, Сертина, Арбор-Тиана и Синафа, от имени всех синзунов Шести Планет, от имени всех мертвых синзунов, от имени всех синзунов, которым еще предстоит родиться, торжественно награждаем синзуна с планеты Земля, который стоит перед нами, и даем ему за верность и мужество звание синзуна-тхена и ахен-ретон седьмой степени.
Ропот удивления пробежал по рядам. Ульна улыбалась.
— Подойди к помосту, — сказал мне Акейон.
Должно быть, я выглядел довольно комично: смуглый и черноволосый, в белом плаще, на голове — золотой обруч и шлем-усилитель с тонкими дрожащими усиками антенн. Я прошел вперед, еще толком не осознавая, что происходит. У помоста я остановился.
И тогда все синзуны хором запели странную и прекрасную песню, ту самую песню, которую я слышал тем утром, когда впервые увидел Ульну, песню Покорителей Пространства. Меня сотрясла дрожь, дрожь восторга, близкого к благоговению. Я почувствовал, как с меня снимают белый плащ и надевают другой. Песня отзвучала. Теперь на моих плечах был розовый плащ с золотой каймой.
— С этого мгновения, землянин, — продолжал Хелон, — ты — такой же синзун, как и мы. Вот ключи от «Тсалана» и оружие, на которое ты отныне имеешь право, если только наши хозяева-хиссы позволят тебе его носить, — добавил он, улыбнувшись Ассзе.
Хелон протянул мне два символических никелевых ключа — в действительности синзуны, как и хиссы, давно уже не пользуются этими примитивными способами открывать двери — и короткую сверкающую металлическую трубку.
— Церемония окончена, — добавил он для меня. — Мы надеемся, что сонг Всеволод Клер согласится разделить с нами трапезу.
— Сонг — это твой титул, — пояснил мне Акейон. — Это самый высокий титул после шемона, ур-шемона и витиана. Он дает тебе право взять в жены любую арборийскую девушку, даже дочь ур-шемона, — после этих слов он лукаво взглянул на Ульну, которая тотчас же залилась румянцем.
глава 2
Кальвено вот-вот погаснет!
Вскоре после этой церемонии принятия меня в синзуны, я отправился вместе с ними на Рессан, где заседал Большой совет Союза человеческих миров. Собственно говоря, в совет входило всего по одному представителю от
каждой планеты, но на Рессане существовали и целые колонии различных человечеств Союза, насчитывавшие от пяти до двадцати тысяч обитателей каждая. Основное население Рессана — примерно сто семьдесят миллионов — составляли хиссы.
Пять тысяч ксиллов поддерживали постоянную связь между колониями и их метрополиями, однако с теми планетами, где еще свирепствовали войны, хиссы общались лишь в крайних случаях, и человечества этих планет, вследствие Закона исключения, в Союзе представлены не были.
На Рессане находились самые совершенные лаборатории. На протяжении многих веков слияние разных цивилизаций порождало необычайные успехи в области науки и искусства. Почти все Мудрецы Эллы проходили стажировку в университетах Рессана.
Совет межпланетного Союза собирался каждые пять эл-лийских месяцев. Делегатом от Эллы, который, согласно конституции, является председателем Совета, тогда был Аззлем. В тот раз заседание совпало с прибытием представителей двух новых человечеств, двух первых известных человечеств с красной кровью и должно было пройти с особой торжественностью, так как эти два новых человечества оказались неуязвимыми для смертоносных излучений мисликов. По правде сказать, будучи официальным представителем планеты, на которой все еще продолжались войны, я, в принципе, не имел права на нем присутствовать.
Мы вылетели на рассвете. Дня за три до этого в той части Эллы, где я жил, начался сезон дождей, и на астропорт обрушился сильнейший ливень. Мне предстояло лететь с синзунами, а не в большом ксилле, пилотируемом Суйликом. В ксиллах мне уже доводилось летать, к тому же я не без удовольствия думал о том, что теперь полечу вместе с Ульной.
Ты уже, вероятно, понял, что я с первого же взгляда проникся к ней живейшей симпатией. Судя по некоторым признакам в частности по многочисленным шуткам ее брата — она, похоже, отвечала мне взаимностью. Да и потом, несмотря на дружбу с Суйликом, Эссиной и другими хиссами, я все же чувствовал себя чужим среди этих зеленокожих существ, а с синзунами, напротив, был словно со своими земляками.
Звездолет начал набирать высоту все еще под проливным дождем, но уже через несколько секунд мы пробили слой туч и устремились к небу. Я сидел в кабине управления вместе с Ульной, Акейоном и реном — так по-синзунски называется старший помощник командира корабля — Арном, кузеном Ульны, который и управлял судном. В одном отношении техника синзунов все же уступает хисской: хотя в звездолете воздействие ускорения на наши тела сведено к минимуму, устранить его полностью, как в ксиллах, синзунам еще не удалось. Зато у них сохраняется ощущение колоссальной мощи, совершенно отсутствующее при взлете ксилла.
Полет прошел без каких-либо происшествий. Пройдя вдалеке от Марса, мы взяли курс прямо на Рессан. Эта планета, в силу своей большей удаленности от Иалтара, меньше Эллы и значительно холоднее. Вскоре мы заметили ее на переднем экране: зеленоватый шар, выраставший на глазах.
Сели мы в северном полушарии, неподалеку от Дворца миров. Он стоит на высоком плато, окаймленном снежными хребтами, дикими и обрывистыми. Внизу их склоны покрыты темной зеленью. Вся растительность Рессана зеленая, но не такая, как на Земле, а гораздо более темная, скорее даже зелено-синяя, однако вокруг дворца хиссы посеяли какую-то свою желтую траву, и сверху это ярко-желтое пятно представляло забавное зрелище — казалось, ты смотришь на клумбу золотистых бутонов, раскрывшихся где-то посреди поля.
Синзунов было мало для организации самостоятельной колонии — всего двести семь, — поэтому нас разместили в Доме чужестранцев, расположенном близ дворца, который в промежутках между сессиями Совета обычно пустует. Первое заседание должно было состояться только через неделю, — разумеется, эллийскую неделю, восьмидневную, — так что какое-то время мы могли чувствовать себя там полноправными хозяевами.
Эти восемь дней — дней примерно таких же, как и эллий-ские, то есть насчитывающих двадцать семь земных часов каждый — оказались одними из лучших в моей жизни. К нам присоединились Суйлик и Эссина, и вместе с ними, Ульной и Акейоном я совершал восхитительные прогулки по диким и прекрасным окрестностям. Надо было только возвращаться засветло, потому что если днем на Рессане температура вполне умеренная, то ночи у них морозные — температура легко падает до минус десяти, а то и еще ниже. Правда, мне после несколько расслабляющего климата Эллы холод доставлял одно удовольствие! Синзуны тоже переносили его хорошо, зато хиссы, оказавшиеся ужасными мерзляками, если уж засиживались у нас до темноты, то потом, чтобы пройти по плато до своего ксилла, вынуждены были надевать скафандры.
Неподалеку я нашел снежный склон и с помощью механиков звездолета соорудил себе пару лыж. О, видел бы ты, сколь ошеломленными выглядели хиссы и синзуны, когда впервые увидели меня мчащимся вниз по склону и вздымающим снежную пыль! Впрочем, синзуны вскоре последовали моему примеру, и я получил звание лыжного тренера планет Иалтара! Соблазнить Суйлика и Эссину оказалось куда труднее, так что ко дню заседания Совета они научились разве что проходить, не падая, по нескольку метров.
Аззлем прибыл накануне вместе со вспомогательным персоналом хиссов, отвечавшим за освещение и отопление дворца. На следующий день, с самого рассвета, начали прибывать ксиллы и реобы, и уже часам к десяти утра все плато, насколько хватало глаз, было покрыто сверкающими чече-вицами и металлическими птицами. Потом двери открылись и процессия делегатов потянулась к дворцу.
Мы наблюдали за ней, взобравшись на ксилл Суйлика. Впереди шествовал Аззлем, за ним — Хелон. Затем перед нами прошествовали представители всех миров, которых я уже видел на Большой эллийской лестнице, но на сей раз во плоти и крови. Господи, что это было за зрелище! Мимо меня проходили создания с зеленой, синей и желтой кожей, большие и маленькие, прекрасные, уродливые и ужасающие, как гигант-кайен с глазами омара, прибывший из галактики, расположенной почти столь же далеко, что и наша, но в другом направлении. Некоторые так сильно напоминали хиссов, что их можно было бы спутать, и Суйлик лукаво подтолкнул меня, когда мимо прошел крен с планеты Мара, где производят тошнотворный напиток «абен-торн», коим гостеприимно угощают всех чужеземцев. В конце процессии шли существа, в которых уже не было ничего человеческого, кроме разума; некоторые из них походили на страшных панцирных насекомых. От всего этого кортежа исходило ошеломляющее ощущение бесконечного разнообразия природы.
— Да, — меланхолично заметил Суйлик, — человеческих планет так много, что едва ли кому-то когда-то удастся побывать на всех без исключения.
Пропустив делегатов, мы тоже прошли во дворец. Если снаружи он представлял собой массивный голый монолит, то внутри все помещения были украшены фресками и скульптурами, созданными художниками различных планет, а в стены внешней галереи были встроены панорамы столиц всех человеческих миров. Мы прошли через зимний сад с удивительными растениями: Суйлик показал мне пышный, словно сделанный из золота цветок, заключенный в прозрачный герметический шар. Это был знаменитый стенет с планеты Ссин Первой вселенной. Из-за него там нет ни зверей, ни птиц, потому что эти восхитительные цветы источают ядовитый аромат, смертельный для всего живого даже в ничтожных дозах.
По лестнице из полупрозрачного зеленоватого камня, похожего на обсидиан, мы поднялись к маленькой ложе, нависшей над залом заседаний. Справа от меня оказалась Ульна, слева женственное хрупкое создание с бледно-голубой кожей, иссиня-черными волосами и огромными фиолетовыми глазами, хр’бенка с планеты Фарен звезды Вессар Одиннадцатой вселенной.
Внизу, в амфитеатре, рассаживались по местам делегаты Союза. Перед каждым был маленький пюпитр с блестящими сложными приборами. Стояла удивительная для столь многочисленной аудитории тишина.