Татрикс отреагировала на приветствие Дорны сухим кивком головы.
— Вся Тарна твоя, — воскликнула Дорна, — если ты вернешь нам благородную татрикс. Город молит о ее возвращении. Боюсь, что в Тарну не вернется радость, пока она вновь не сядет на золотой трон.
Я засмеялся.
Дорна Гордая оцепенела.
— Какие твои условия, воин? — спросила она.
— Седло и оружие, — ответил я. — А также свободу Линне из Тарны, Андреасу из Тора и тем несчастным, что были со мной на арене.
Наступила тишина.
— Это все? — удивленно спросила Дорна.
— Да.
Торн рассмеялся.
Дорна взглянула на татрикс.
— Я добавлю, — сказала она, — столько золота, сколько весят пять тарнов, комнату серебра и шлемы, наполненные драгоценностями.
— Ты любишь свою татрикс.
— Да, воин, — сказала Дорна.
— И ты очень щедра.
Татрикс забилась в моих руках.
— Меньшая цена — это оскорбление нашей обожаемой татрикс.
Я был рад этому. Хотя все эти богатства вряд ли понадобятся мне в Сардарских горах, но они могли пригодиться Линне, Андреасу и остальным освобожденным.
Лара выпрямилась в моих руках.
— Эти условия мне не подходят! — сказала она, — дайте ему золота, равного по весу десяти тарнам, две комнаты серебра и десять шлемов с драгоценностями.
Дорна Гордая выпрямилась.
— Да, воин, — сказала она, — для нашей татрикс мы не пожалеем ничего.
— Эти условия тебе подходят? — спросила татрикс, более уверенно и величественно.
— Да, — сказал я, чувствуя, что нанес этим обиду Дорне Гордой.
— Отпусти меня, — приказала она.
— Хорошо.
Я соскочил со спины тарна, держа в руках татрикс, поставил ее на ноги и начал развязывать руки, связанные шелковым шарфом. Как только она почувствовала себя свободной, так снова стала татрикс с головы до пят. Я подумал, неужели это та самая девушка, которая плакала на выступе, чья мантия была разодрана в клочья, а тело было в синяках и царапинах от когтей тарна.
Величественно, не удостоив меня даже словом, она показала на свои перчатки, торчавшие у меня из-за пояса. Она медленно натянула их, не сводя с меня горящего взора.
Что-то в ее манерах обеспокоило меня.
Она повернулась и пошла к Дорне и воинам.