Я не мог послать их на смерть. У меня не было никакой надежды, что Порт-Кару удастся собрать достаточно кораблей, чтобы отразить нападение объединенной флотилии Тироса и Коса.
Я сжал в кулаке Домашний Камень и зашагал по коридорам, прочь из зала.
Выйдя из здания на широкую площадку, протянувшуюся до внутреннего искусственного озера, соединяющегося с одним из городских каналов, я приказал приготовить себе легкий, быстрый баркас с вырезанным у него на носу тарларионом.
Даже сюда доносились крики людей на улицах, сообщавших друг другу об обретении Порт-Каром своего Домашнего Камня, и виднелись отсветы многочисленных факелов, освещающих город как днем.
— Убар мой, — услышал я за спиной и почувствовал, как мне на плечо легла ладонь Телимы. — Ты нe собирается уходить из города?
— Прислушайся, — сказал л. — Слышишь, чго они кричат, там, на улицах?
— Кричат, что у Порт-Карa появился Домашний Камень, — пробормоталa она. — Но ведь это чушь, у Пора-Кара никогда не было и не будет священного Камня.
— Если люди хотят, чтобы у Порт-Кара был священный Камень, значит, так и будет.
— Беги отсюда, — всхлипнула она, — беги!
Я поцеловал ее и запрыгнул в баркас, уже поданный к берегу.
— К зданию Совета капитанов, — приказал я.
Гребцы налегли на весла. Возвышавшаяся над баркасов вырезанная голова тарлaриона развернулась в сторону канала и преграждающих выход из моего имения ворот.
Я обернулся к Телимe и махнул ей рукой. Она продолжала стоять у выхода из дома, в своем грязном одеянии кухонной рабыни.
Она подняла руку над головой.
Я сел на скамью у кормы баркаса.
На одном из весел я заметил мальчишку-раба, Фиша.
— Это занятие для мужчины, Фиш, а нe для мальчишки.
— А я мужчина, капитан, — ответил он, старательно налегая на весло.
Я увидел, как девушка Вина вышла ьз дома и остановилась рядом с Телимой.
Фиш не обернулся.
Баркас несся по каналам Порт-Кара к зданию Совета капитанов.
Повсюду на улицах виднелось множество факелов, в окнах горел свет.
Над ночным городом стоял гул, среди которого можно было разобрать только два слова — «Домашний Камень».
Известие распространялось среди жителей Порт-Кара, как пламя по сухому хворосту, и, как ласковый огонь, согревало им сердца.
На узких мостках, проложенных вдоль канала, в нерешительности стоял какой-то человек с узелком, надетым на переброшенное через плечо копье.
— Это правда, адмирал? — закричал он, увидев меня. — Правда, что у Порт-Кара есть теперь Камень?
— Если ты хочешь, чтобы это было правдой, — ответил я, — значит, это правда.
Человек проводил изумленным, недоверчивым взглядом проплывающий мимо него баркас.
Когда через некоторое время я оглянулся, то увидел, что этот человек, уже сбросивший со своего копья узелок, шагает за нами. На пути ему попадались другие горожане, с которыми он, размахивая руками, говорил о чем-то, и которые, я видел, разворачивались и шли следом за ним.
Ближе к центру города каналы были запружены лодками, в основном баркасами с вырезанными на носу тарларионами. Все они были доверху завалены вещами и беспорядочно сновали во всех направлениях. Каждый, кто мог, казалось, старался поскорее выбраться из обреченного города.