— Развяжи ей волосы, — распорядился я.
Волосы были развязаны и под восхищенные крики присутствующих густой волной упали ей на плечи.
— На колени, — приказал я. Она опустилась на колени.
— Тебя будут звать Виной, — сказал я. Она опустила голову, признавая данное ей мною имя. Затем она посмотрела на меня.
— Примите мои поздравления, хозяин, — сказала она. — Это прекрасное имя для рабыни.
— Итак, как твое имя? — поинтересовался я.
— Вина, — ответила она.
— Кто ты? — спросил я.
— Рабыня.
— В чем состоят твои обязанности, рабыня? — продолжал я.
— Об этом хозяин мне еще не сообщил, — ответила она.
Я внимательно наблюдал за ней. К тому времени на всех ее девушках уже были надеты ошейники и поставлено клеймо. Сейчас они сидели на цепях в моем доме. Я еще не решил, как с ними поступить. Возможно, отдам их своим офицерам и охранникам. Они могли бы быть выставленными в качестве приза на соревнованиях или послужить поощрительной наградой за верную службу для моего персонала. Также я забавлял себя идеей об открытии собственной пага-таверны в центральной части города — и назвать ее, к примеру, «Таверной сорока фрейлин». Б Порт-Каре не найдется больше ни одного владельца подобного заведения, в котором посетители обслуживались бы высокородными красавицами Тироса.
Но все мое внимание было сосредоточено на этой девушке Вине, некогда бывшей Вивиной и собиравшейся стать убарой Коса, а ныне — обычной рабыне в доме Боска, рабовладельца из Порт-Кара.
— Какие одеяния тебе принести? — спросил я у нее.
Она подняла на меня глаза.
— Это будет туника рабыни-горничной? — поинтересовался я. Она молчала.
— Или, — продолжал я, — ты предпочитаешь духи и шелка рабыни наслаждения? На ее губах появилась усмешка.
— Насколько я понимаю, — холодно заметила она, — меня в любом случае будут использовать в качестве рабыни наслаждения.
Я не ответил и, достав из стоящего у моего кресла кожаного мешка, наполненного по большей части золотом, кусок сложенной материи, бросил ее девушке.
Она поймала легкую полупрозрачную накидку, и в ее глазах появился испуг.
— Нет! — воскликнула она.
— Надевай, — приказал я.
— Нет! Нет! — гневно закричала она, зажав в руке клочок материи.
Она бросилась было бежать, но была тут же остановлена моими людьми. Она снова повернулась ко мне лицом.
— Нет! Нет! — продолжала бушевать она.
— Надевай! — повторил я.
Вне себя от гнева, она накинула на себя одеяние.
По залу прокатился громкий хохог.
Убара Вивина стояла передо мной в одеянии рабыни-посудомойки.
— На Косе, — сказал я ей, — ты была бы убарой. В моем доме ты будешь рабыней-посудомойкой.