Я оглянулся.
В углу, там, где кто-то второпях обронил на пол светильник, уже занималось пламя.
Повсюду валялись опрокинутые стулья, исписанные, залитые чернилами листы бумаги.
Ответственный секретарь в оцепенении стоял за окончательно опустевшим центральным столом, за которым в правильном порядке возвышались предназначавшиеся для правителей города пять тронов с широкими спинками.
К секретарю подходили обменивающиеся испуганными взглядами писцы; чуть поодаль сбились в кучу несколько мальчиков-посыльных.
Тут в комнату ввалился какой-то весь залитый грязью капитан. Из груди у него торчала стрела. Едва держась на ногах, он сделал два-три неверных шага и, цепляясь за спинки кресел, замертво повалился на пол. Следом за ним, группами по четыре-пять человек, появились еще несколько возбужденно переговаривающихся, размахивающих оружием капитанов. Некоторые из них, очевидно, получившие легкие ранения, были в крови, но все они передвигались самостоятельно.
Я вышел в центр зала, к пустующим тронам.
Жавшиеся друг к другу мальчики-посыльные встретили меня испуганными взглядами.
— Потушите огонь, — сказал я им, кивнув на расползающееся по полу пламя от упавшего светильника.
Мальчики бросились выполнять приказание.
— Соберите и сохраните все записи заседаний Совета, — обратился я к ответственному секретарю.
Тот очнулся от оцепенения.
— Да, капитан, — ответил он и стал поспешно собирать исписанные листы, словно только и ждал моего распоряжения.
Я вложил меч в ножны и, подхватив громадный стол, расплескивая стоявшие на нем в медных чашечках чернила, поднял его высоко над головой.
Вокруг раздались изумленные крики.
С трудом переставляя ноги, я медленно двинулся к двери.
Отбиваясь от наседающего неприятеля и падая, сквозь дверной проем в зал отступили еще несколько капитанов.
Они были последними из тех, кому удалось спастись.
Напрягшись изо всех сил, я швырнул длинный стол над их головами.
Всем своим чудовищным весом он обрушился на наступавших, показавшихся в дверном проеме, подминая их под себя и ломая им кости. Зал тут же наполнился стонами и душераздирающими воплями.
— Несите кресла! — приказал я капитанам.
Большинство из них были ранены; но те, кто мог держаться на ногах, подносили все новые и новые тяжелые кресла и швыряли их в дверной проем, загораживая ими проход в зал.
Выпущенные нападающими из арбалетов стрелы разлетались по всему залу, вонзались в спинки кресел и легко расщепляли их своими металлическими наконечниками.
— Столы! Несите столы! — распорядился я.
Капитаны, писцы, мальчишки-посыльные, облепив столы по четыре — шесть человек, потащили их к дверному проему и свалили поверх нашей баррикады.
Кое-кто из нападавших пытался взобраться на нее, но сначала им пришлось помериться силами с Боском, взобравшимся на вершину нашего не слишком надежного сооружения.
Для самых настойчивых наиболее сложным препятствием оказался меч Боска.
Уже четверо нападавших один за другим скатились по нагромождению стульев и столов и остались неподвижно лежать на полу.
Выпущенные из арбалетов стрелы целым роем просвистели у меня над головой.
Я рассмеялся и спрыгнул с нашей баррикады. Желающих перебраться через нее больше не находилось.