— Что это? — недоуменно спросил я, показывая куклу Суре.
С диким криком рабыня красного шелка сорвалась с места, схватила со стены шокер и привела его в готовность. Я заметил, что стрелка указателя мощности на нем дошла до красной, смертельной отметки. Металлический наконечник почти мгновенно раскалился докрасна. Мне даже было больно смотреть на него.
— Умри! — закричала она и, выставив перед собой шокер, бросилась ко мне.
Я выронил куклу и, сделав шаг в сторону, поймал женщину за запястье. Шокер выпал из её завернутой за спину руки и покатился по полу. Затем я оттолкнул от себя Суру, подобрал шокер, выключил его и повесил себе на пояс.
Сура стояла, прижавшись спиной к стене, закрыв глаза и отвернув голову.
— На, возьми, — протянул я ей куклу.
Она прижала куклу к груди.
— Извини, — сказал я.
Она стояла с куклой в руке, не сводя с меня встревоженных глаз. Я отошел от неё и, сняв с пояса шокер, повесил его на прежнее место, откуда она снова могла взять его, если, конечно, захочет.
— Извини, я просто искал ка-ла-на.
На её лице отразилось полное замешательство.
— Вино в последнем сундуке, — шепотом ответила она.
Я подошел к сундуку, откинул крышку и обнаружил бутыль ка-ла-на и несколько небольших бокалов.
— Ты пользуешься большим расположением в этом доме, рабыня, если тебе позволяют иметь в комнате вино, — заметил я.
— Позвольте, я вам налью, — прошептала она.
— Это уже без всяких штучек Кейджералии? — поинтересовался я.
— Да, господин, — ответила она.
— Тогда, если Сура позволит, я сам налью ей вина.
Она безучастно посмотрела на меня и, продолжая прижимать куклу к груди, протянула руку за бокалом. Рука её дрожала, проливая на пол капли ка-ла-на, и мне пришлось поддержать её ладонь, помогая ей поднести вино к губам.
Она пила, судорожно глотая, так же, как та темноволосая девчонка — предводительница рабынь с Горшечной улицы. Затем и я поднял бокал, позволяя ей осушить свой первой.
— С Кейджералией.
— С Кейджералией, господин, — прошептала она.
— Куурус, — сказал я.
— С Кейджералией, Куурус, — также шепотом ответила она.
Я отошел в центр комнаты и уселся, скрестив перед собой ноги. Бутыль я, конечно, взял с собой.
Она поставила рядом со мной свой бокал и подошла к сундуку, в котором хранилась её кукла.
— Зачем тебе эта игрушка? — спросил я.
Она молчала, аккуратно укладывая куклу на прежнее место среди лоскутов и украшений, на самое дно сундука, в правый угол.
— Можешь не отвечать, если не хочешь, — сказал я.
Она вернулась ко мне и опустилась напротив меня на колени. Я снова поднес ей вина и выпил сам.