После этого обслуживающие зал рабыни, казалось, окончательно свихнулись. В воздухе замелькали миски и ложки, на головы охранников и членов обслуживающего персонала полились вино и вода. Мужчины ловили бегающих по залу девушек, целовали их и тискали, вызывая у них радостный визг. Одна за другой нашедшие друг друга пары отправлялись куда-нибудь в дальний, скрытый от людских глаз ширмой, застеленный шкурами любви угол. Буйное веселье било через край.
Мне таки удалось, несмотря на все старания Элизабет, поймать её и на руках отнести за ширму. Она заглянула мне в лицо.
— Ну и кутерьму ты затеяла, — заметил я.
— Для этого не нужно было больших стараний, — ответила она. — Все уже были к ней готовы.
— Это верно, — согласился я.
— Зато в этой кутерьме ты меня поймал и никто не обращает на это внимания.
Я поцеловал её.
— Завтра вечером ты уже будешь на свободе.
— Наконец-то! Я так рада.
— Это ты подсыпала соли в овсянку Хо-Ту? — поинтересовался я.
— Возможно, — загадочно ответила она.
— Сегодня у нас будет последняя ночь в нашей комнате.
Она грустно улыбнулась.
— Наша последняя ночь уже прошла, — сообщила она. — Сегодняшнюю мне придется провести в камере для ожидающих вместе с теми, кто завтра тоже будет выставлен на продажу.
Я застонал от досады.
— Так всегда поступают, чтобы не разыскивать их потом по всему дому, — добавила она.
— Да, — согласился я, — так гораздо проще.
— А утром нас выставят обнаженными на предварительный осмотр.
— Зачем? — удивился я.
— Иногда трудно правильно оценить девушку, на которой надет длинный передник, — ответила Элизабет.
Где-то за нашей спиной, словно в другом далеком мире, празднование Кейджералии продолжалось полным ходом.
— Ты боишься?
— Сейчас нет, — ответила она. — Думаю, это придет позже.
— А что должно произойти?
— Ну, вся эта суматоха, волнение… и я совершенно голая, под взглядами каких-то мужчин… которые будут торговаться из-за меня…
— Вероятно, это не займет так много времени.
— Наверное, каждая женщина должна быть хоть раз в жизни выставлена на продажу.
— Ты совсем потеряла голову!
— Интересно, сколько за меня заплатят?
— Вряд ли больше пары медных монет, — сострил я.