– Как? Крикнула бы из клетки для слинов?
– Тогда она уже не была в клетке.
– Вот как? Рад слышать.
– Та маленькая дикарка – тоже.
– А с ней что стало?
– Камчак отдал её одному воину.
– Понятно. – Эта новость меня не обрадовала. – А почему ты сразу не сообщил мне о фургоне?
– Это не показалось мне таким важным, – сказал Гарольд. – Но коробанцы, наверное, иначе относятся к подобным вещам – фургонам и прочим мелочам.
Я не мог не рассмеяться.
– Гарольд, я устал. Дай мне отдохнуть!
– Ты не собираешься провести эту ночь в своем фургоне?
– Пожалуй, нет.
– Как пожелаешь. А я постарался, чтобы он не пустовал без паги и вина ка-ла-на из Ара…
В Тарии, хотя в нашем распоряжении и оказались значительные богатства, большими запасами паги или ка-ла-на мы не располагали. Как я уже упоминал, тариане в основном предпочитали крепкие сладкие вина. В качестве трофея я взял себе во дворце сто десять кувшинов паги и сорок бутылок ка-ла-на с Тироса, Коса и Ара, но отдал их своим арбалетчикам, за исключением одной бутылки паги, которую мы с Гарольдом осушили ещё пару ночей назад. Я решил, что неплохо, пожалуй, было бы провести эту ночь в собственном фургоне. Две ночи назад мы с Гарольдом отведали паги, почему бы не подарить эту ночь бутылке ка-ла-на?
Я посмотрел на Гарольда и улыбнулся.
– Я тебе благодарен.
– И есть за что, – сказал Гарольд, спутывая ноги своей каийле и запрыгивая в седло. – Без меня ты никогда бы не нашел своего фургона, а я бы ни за что больше не стал тратить время на пустую болтовню!
– Подожди! – крикнул я ему вслед.
В несколько прыжков его каийла выскочила из зала, пролетела следующий, вихрем промчалась по коридору и через секунду исчезла в проеме главного выхода из дворца.
Бормоча проклятия, я рывком развязал поводья своего скакуна, затянутые вокруг колонны, и, на ходу запрыгнув в седло, помчался вслед за Гарольдом, не желая затеряться на улицах Тарии или среди тачакских повозок, заглядывая в каждый фургон и спрашивая, не мой ли это? Я словно на крыльях пролетел через ступени входной лестницы дворца Фаниуса Турмуса и так же быстро оставил за спиной внутренний и внешний дворы, провожаемый изумленными взглядами воинов, едва успевающих отдавать мне полагающиеся командиру приветствия.
Едва выскочив на улицу, я резко осадил вставшую на дыбы каийлу: Гарольд спокойно восседал в седле, с укоризной глядя на меня.
– Такая поспешность, – заметил он, – не подобает командиру тачакской тысячи.
– Пожалуй, – согласился я, переводя каийлу на шаг и приноравливаясь к шагу каийлы моего эксцентричного товарища.
– Я боялся, что не найду без тебя свой фургон, – признался я.
– Но ведь это фургон командира, – сказал Гарольд. – Тебе показал бы его любой воин.
– Об этом я не подумал.
– Ничего удивительного, – утешил меня Гарольд. – Ты ведь всего лишь коробанец.
– Но когда-то давно мы все же повернули вас вспять, – возразил я.
– Меня там тогда не было, – заметил Гарольд.
– Это верно, – согласился я.