— Как ты понимаешь, — ответил Парп, — эту привычку я приобрел на Земле, и так как я несколько раз в качестве агента царей-жрецов возвращался на Землю, мне удавалось потакать ей. С другой стороны, в последнее время я стал выращивать собственный табак внизу в рое под лампами.
Пол у меня под ногами подскочил. Трон накренился, потом встал на место.
Парпа, казалось, больше беспокоит трубка, которая грозила снова потухнуть, чем раскалывающийся рядом мир.
Наконец ему удалось справиться с трубкой.
— А ты знаешь, — спросил он меня, — что это Вика отогнала золотых жуков, когда Сарм послал их на армию Миска?
— Нет, — ответил я, — не знал.
— Смелая девочка.
— Это я знаю, — сказал я. — Действительно замечательная и красивая женщина.
Парпу как будто понравились мои слова.
— Да, я тоже так считаю, — сказал он. И печально добавил: — И мать у нее была такая же.
Вика зашевелилась у меня на руках.
— Быстрее, — сказал Парп, будто чего-то испугался, — унеси ее отсюда, пока она не пришла в себя. Она не должна меня видеть!
— Почему?
— Потому что она меня презирает, а я не вынесу ее презрения.
— Думаю, нет.
— Иди, — просил он, — иди!
— Покажи мне дорогу.
Парп торопливо выбил трубку о ручку трона. Пепел и невыкуренные крошки табака повисли в воздухе, как дым, а потом разлетелись. Парп сунул трубку в сумку. Он проплыл с трона на пол и, касаясь поверхности через каждые двадцать ярдов, направился к выходу.
— Иди за мной, — сказал он.
Держа Вику на руках, я последовал за Парпом, чья одежда вздымалась и опадала на ходу, как будто он плывет в воде.
Скоро мы достигли стальной двери, Парп повернул ручку, и дверь поднялась.
Я увидел, как снаружи два снежных ларла повернулись мордами к входу. Цепей на них не было.
Глаза Парпа расширились от ужаса.
— Я думал, они уйдут, — сказал он. — Я их освободил, чтобы они не погибли в цепях.
Парп снова повернул ручку, дверь начала опускаться, но один из ларлов с диким ревом бросился к ней и успел просунуть половину тела и одну длинную когтистую лапу. Мы отскочили. Дверь прижала ларла, а он, испуганный, нажал на нее, и она погнулась. Ларл попятился, но дверь, несмотря на усилия Парпа, не закрывалась.
— Ты был добр, — сказал я.
— Я был дурак, — ответил Парп. — Всегда был!
— Но ты ведь не мог знать.
Вика откинула одежду с лица и попыталась встать.
Я поставил ее, а Парп отвернулся, торопливо закрывая лицо одеждой.