Антенны Сарма захихикали.
— Да, — сказал Сарм, — один из них синтезирован, собран молекула за молекулой. Это искусственно созданное человеческое существо. Особо научного интереса не представляет, просто как курьез и редкость. Его в течение двух столетий создавал царь-жрец Куск, чтобы отвлечься и отдохнуть от серьезных биологических исследований.
Я пожал плечами.
— А другой? — спросил я.
— Он тоже представляет известный интерес, это тоже результат профессионального каприза Куска, одного из величайших ученых роя.
— Он тоже синтезирован?
— Нет, — сказал Сарм, — это результат воздействия на наследственность, искусственного контроля и изменения молекулярного кода наследственности в гаметах.
Я начал потеть.
— Один из интересных аспектов этой работы — их сходство, — продолжал Сарм.
Я не мог отличить этих двух человек — если их можно назвать людьми — друг от друга.
— Вот свидетельство подлинного искусства, — сказал Сарм.
— Куск — один из величайших в рое, — подхватил Миск.
— А который из этих рабов синтезирован? — спросил я.
— А ты можешь определить? — Это опять Сарм.
— Нет.
Антенны Сарма задрожали и обвились друг вокруг друга. Он трясся, и я теперь знал, что это проявление веселья.
— Я тебе не скажу, — заявил он.
— Уже поздно, — заметил Миск, — а мэток, если он останется в рое, должен быть обработан.
— Да, — согласился Сарм, но ему, видно, не хотелось кончить насмехаться. Он указал длинной передней конечностью на двух мулов. — Поражайся их виду, мэток, — сказал он, — потому что они — результат работы царей-жрецов и самые совершенные образцы твоей расы.
Я в это время думал о словах Миска насчет «обработки», но Сарм меня раздражал. Раздражали и эти два серьезных красивых парня, которые с такой готовностью низкопоклонствовали перед помостом.
— Как это? — спросил я.
— Разве это не очевидно? — удивился Сарм.
— Нет.
— Они создавались симметрично, — объяснил Сарм. — Больше того, они умны, сильны и здоровы. — Сарм как будто ждал моего ответа, но я не ответил. — И они живут на грибах и воде и моются двенадцать раз за день.
Я рассмеялся.
— Клянусь царями-жрецами! — богохульная горянская клятва сама выскользнула у меня, она не очень соответствовала моему положению. Но царей-жрецов она не обеспокоила, хотя у любого члена касты посвященных вызвала бы слезы гнева.
— Почему ты сворачиваешь свои антенны? — спросил Сарм.
— Их ты называешь совершенными человеческими существами? — Я рукой указал на рабов.
— Конечно, — ответил Сарм.
— Конечно, — подхватил Миск.