— Отвечай мне. Скажи то, что я хочу знать!
— В пути по Сардару, — невозмутимо продолжал Парп, — путника прежде всего поджидает негостеприимное окружение, например, суровая погода, особенно зимой.
Я поднял копье, и мои глаза, должно быть, ужасные в прорезях шлема, нацелились в сердце сидевшего на троне человека.
— Говори! — воскликнул я.
— Ларлы, — продолжал Парп, — тоже серьезная помеха.
Я закричал от гнева, готовясь бросить копье, но сдержался: я не мог просто так убить его.
Парп, улыбаясь, попыхивал трубкой.
— Весьма разумно с твоей стороны, — сказал он.
Я мрачно смотрел на него, гнев мой схлынул. Я чувствовал свою беспомощность.
— Понимаешь, ты не можешь причинить мне вреда, — сказал Парп.
Я удивленно смотрел на него.
— Не можешь, — повторил он. — Если хочешь, брось копье.
Я взял копье и бросил его к основанию помоста. Пахнуло жаром; я, ошеломленный, отступил. Потряс головой, чтобы разогнать алые круги перед глазами.
У подножия помоста лежала кучка пепла и несколько капель расплавленной бронзы.
— Вот видишь, — сказал Парп, — оно бы до меня не долетело.
Теперь я понял, какова цель кольца, окружавшего трон.
Снял шлем и положил щит на пол.
— Я твой пленник.
— Вздор, — ответил Парп. — Ты мой гость.
— Меч я сохраню, — сказал я. — Если он тебе нужен, тебе придется отбирать его у меня.
Парп добродушно рассмеялся, его маленькое круглое лицо затряслось на тяжелом троне.
— Уверяю тебя, — сказал он, — мне твой меч не нужен. — Хихикая, он смотрел на меня. — И ты не нужен, — добавил он.
— А остальные?
— Какие остальные?
— Остальные цари-жрецы, — сказал я.
— Боюсь, — ответил Парп, — что я здесь единственный.
— Но ты ведь сказал: «Мы ждем», — возразил я.
— Неужели я так сказал?
— Да.
— Ну, это просто оборот речи.