Наконец, я пришел к комнате Совета — комнате Золотой Маски. Тяжелые двери медленно открылись под нажимом моего плеча.
Комната была освещена горевшими на стенах факелами. Над золотым троном тускло поблескивала золотая маска, сделанная в виде прекрасного, но холодного женского лица. В ее полированной поверхности зловеще отблескивали огни факелов.
На троне сидела женщина в золотой маске и мантии татрикс Тарны, на шее ее было ожерелье из серебряных монет. На ступенях перед троном стоял воин в полном вооружении, державший в руках голубой шлем Тарны.
Неторопливым движением Торн одел шлем. Затем обнажил меч, поправил щит и снял с левого плеча длинное копье с широким наконечником.
Я ждал тебя, воин, — сказал он.
ГЛАВА 25. КРЫША ДВОРЦА
Военные кличи Тарны и Ко-Ро-Ба слились в один, когда я и Торн бросились навстречу друг другу.
Оба одновременно мы метнули копья, которые мелькнули в воздухе, как две встречные молнии. Оба мы подставили свои щиты, слегка наклонив их, чтобы удар копья не был прямым. Оба мы метнули удачно, и копье Торна вызвало громовой звук, ударившись о мой щит.
Бронзовый наконечник копья пробил щит, все семь слоев кожи боска, и теперь щит был уже бесполезен. Я мгновенно выхватил меч и обрубил ремни, которыми он крепился к руке.
В тот же момент и щит Торна со звоном покатился по полу. Мое копье тоже пробило его и прошло чуть выше левого плеча.
Мы бросились друг на друга, как дикие ларлы, и наши мечи со звоном скрестились. Чистая, прозрачная, звенящая музыка боя сопровождалась лишь сверканием снопов искр.
Женщина в золотой мантии, сидящая на золотом троне, казалось, бесстрастно смотрела, как перед ней сражаются два воина: один — в голубом шлеме Тарны, другой — в алой тунике касты Воинов Гора.
В полированной поверхности золотой маски отражались наши движения.
По стенам комнаты метались две огромные бесформенные тени.
И затем на полированной поверхности маски осталось только одно отражение, а на стене — одна уродливая тень.
Торн лежал у моих ног.
Я выбил ногой меч из его руки и перевернул его тело. Грудь воина судорожно вздымалась под окровавленной туникой, рот жадно хватал воздух, голова бессильно лежала на каменном полу.
— Ты хорошо дрался, — сказал я.
— Я победил, — прошептал он еле слышно. Гримаса боли исказила его лицо.
Я не понимал, что он имеет в виду.
Я отошел от Торна и посмотрел на женщину, сидящую на троне.
Она медленно, шаг за шагом, спустилась с возвышения, к моему полному удивлению, бросилась перед Торном на колени и опустила голову на его окровавленную грудь.
Я вытер меч о тунику и вложил его в ножны.
— Мне очень жаль, — сказал я.
Женщина, казалось, не слышала меня.
Я отошел назад, оставив е наедине со своим горем. Я слышал звуки шагов в коридоре. Это были солдаты и повстанцы. Стены дворца уже дрожали от их победной песни.
Девушка подняла голову в золотой маске и взглянула на меня.
Я не ожидал, что такая женщина, как Дорна, может испытывать любовь к мужчине.
И впервые за все это время я услышал голос из-под золотой маски:
— Торн победил тебя, — сказала она.