В грамоте о порабощении — ее имя! Документ дрожал в ее руках.
— Это твое имя? — спросил мужчина.
— Да, — взглянув на меня, потом снова на воина, выдавила она. — Мое.
— Ты Элайза Невинс?
— Да. Я Элайза Невинс.
— Приговор?
— Рабство, — прочла она и неверной рукой протянула ему манускрипт.
— Приготовься к связыванию.
Пряча грамоту в складки туники, он отвел глаза, и в этот момент, вскочив на ноги, Элайза бросилась к стене и схватила кинжал. У меня вырвался испуганный возглас. С кинжалом в руках Элайза заметалась по комнате. Мужчина не двинулся с места. Запахнул тунику, пряча документ, взглянул на нее.
А она, наверно, и не представляла, что ее укрощение уже началось.
— Прочь! — кричала Элайза. — У меня нож! Я убью тебя! Прочь с дороги!
— Ты закончила омовение, — заговорил он, — освежилась. Теперь умасти свое тело маслами и благовониями.
— Прочь!
— Кажется, ты не спешишь повиноваться, — заметил он. Судорожно оглядываясь, она наткнулась глазами на ведущую из комнаты открытую дверь.
— Бежать некуда, — предупредил он. — Наружная дверь закрыта на цепь.
Она бросилась вон из комнаты, к наружной двери. Мы — за ней. Оказавшись в покоях, где, восседая в своем величественном кресле, некогда она впервые допрашивала меня, свою рабыню, Элайза принялась тянуть и дергать продетую сквозь кольца цепь, которой была закреплена задвижка, неистово кромсала дверь ножом. Потом бешено обернулась, уставилась на нас — волосы растрепаны, дыхание срывается. Рванулась обратно в спальню, захлопнула дверь, торопливо задвинула засовы.
Воин поднялся с кресла, в котором расположился, войдя в комнату, подошел к двери. Два удара ногой — и, повиснув на одной петле, разбитая дверь распахнулась. Прижатые засовами расщепленные доски болтались на косяке. Он отшвырнул ногой остатки двери. Посреди комнаты, отчаянно размахивая кинжалом, стояла Элайза.
— Назад! — закричала она.
Он вошел, глянул ей в лицо. Держась у него за спиной, проскользнула в комнату и я.
— Ты до сих пор не выполнила моего приказания — не умастила себя маслами и благовониями. Не желаешь слушаться?
— Прочь!
— Придется наказать.
— Прочь! — визжала она. — Прочь!
В мгновение ока он оказался рядом с ней. Она обрушила на него кинжал, и тут же он схватил ее за запястье, вывернул руку за спину и резко вздернул повыше. Привстав на цыпочки, она завопила от боли. Левой рукой держа ее за левое запястье, правой он поймал правое, вывернул за спину. Позвякивая, покатился по плитам пола бесполезный отныне кинжал. Мужчина отбросил его ногой в сторону. Мгновение держал ее неподвижно. Голова ее откинулась назад, глаза зажмурены, крепко стиснуты зубы. Потом от мощного удара ноги ее подкосились, и вот уже, опустив голову, у самого края ванны она стоит на коленях у его ног, руки скручены за спиной, он держит ее за запястье двумя пальцами.
— Придется наказать, — повторил он.
— Прошу тебя! — зарыдала она.
Отпустив руки, он схватил ее за волосы, швырнул ничком на пол — голова над самой водой.
— Я куплю свою свободу! — надрывалась она. — Позволь мне заплатить!
Он ткнул ее головой в воду, пониже, под благоухающую пену, подержал и вытащил.
— Не хочу быть рабыней! — Элайза задыхалась, отплевывалась, с головы ее текла вода.