— Принеси мое платье!
Он подошел к лежащему на ложе платью, но не передал его ей, а осмотрел, держа против света. Нашел в рукаве иглу в крошечном футляре, вынул. Вернулся к ванне. Она испуганно отпрянула. Сполоснув иглу, он вытер ее полотенцем и вложил обратно в футляр. Я и не знала, что в рукаве игла, — так искусно спрятала она ее в складках ткани.
Стоя у края ванны, мужчина смотрел на леди Элайзу.
Иголка наверняка была отравлена. Наверно, ядом Канды.
— Ты разоружил меня, воин, — признала она. — Теперь, будь добр, принеси мне платье.
Кое-как скомкав, он отбросил платье к стене.
— Прошу тебя, — заговорила она. — Я богата. Я дам тебе много золота.
— Встань! — повелел он. — И подними руки над головой.
— Ты вторгаешься в мою частную жизнь!
— Скоро, — напомнил он, — у тебя не будет права на частную жизнь.
— Оскорбляешь мою скромность!
— Если ты рабыня, быть скромной тебе не позволено. Что правда, то правда.
— Пощади, воин! — взмолилась она.
— Повинуйся, или тебя высекут! — прикрикнул он.
Элайза Невинс встала в ванне, словно сдаваясь, подняла руки над головой.
Пришелец откровенно рассматривал ее — небрежно, оценивающе, не спеша.
Под взглядом горианского воина она дрожала от страха.
А он подошел к краю ванны, присел и принялся рассматривать что-то справа от нее. Она отступила назад, от него подальше. Он отогнал ладонью пену, стал внимательно изучать стенку ванны и мгновение спустя уже вытаскивал из тайника под плиткой маленький кинжал. Смыл с него яд, вытер полотенцем, как до этого иглу, и отбросил к стене, туда, где валялось скомканное платье. А я и не подозревала ни о существовании тайника, ни о запрятанном в нем оружии.
Элайза, подняв руки, стояла у противоположной стороны просторной, утопленной в полу ванны.
— Освободи меня! — предложила она. — Я хорошо заплачу. Он поднял на нее глаза.
— Я дам тебе столько, что ты сможешь купить вместо меня десяток рабынь!
— Но ни одна из них не будет Элайзой Невинс.
Она надменно вскинула все еще обвязанную цветастым полотенцем голову.
— Грамоту о порабощении смотреть будешь?
— Если можно, — ответила она.
— Подойди сюда, — распорядился он. — Руки не опускай.
Не опуская рук, она подошла к разложенному на полу манускрипту.
— Из тебя получится неплохая рабыня, — проговорил он. — Можешь опустить руки. Стань на колени — грамоту о порабощении женщина всегда читает стоя на коленях. — Рабыня! — это уже мне. — Сними с ее головы полотенце, дай ей вытереть руки.
— Да, хозяин.
Осторожно — как бы не наткнуться на запрятанную иголку или еще какое-нибудь хитроумное приспособление — сняла я полотенце с головы моей хозяйки. По ее плечам рассыпался каскад роскошных темных волос. Элайза отбросила их за спину.