Резким рывком перевернув меня на спину, прижав к бревнам, он ел меня глазами.
— Лгунья!
— Это правда, хозяин. — Я заглянула ему в глаза.
— Ты любишь всех подряд!
— На мне ошейник. Он рассмеялся.
— Я — земная женщина. И не в силах устоять перед объятиями мужчин Гора. Но тебя, хозяин, я люблю больше всех, только тебя люблю по-настоящему.
— Выкручиваешься, хочешь избежать наказания.
— Нет, хозяин. Наказывай.
Ладони его крепко сжимали мои руки. Какой сильный! И какая я слабая!
— Ты в моих руках.
— Да, хозяин.
— И не рассчитывай своими улыбочками и нашептываниями отвратить мою месть.
— Не рассчитываю, хозяин.
Он раздраженно вскочил. Отошел на пару шагов, уставился в море. Я по-прежнему лежала на своем месте. Обернулся, смотрит.
— Я в твоей власти, хозяин, — уверила его я. — Мсти.
Он вынул нож и с яростью ткнул его обратно в ножны. Отвернулся.
Я улыбнулась, встала на колени, потянулась всем телом и промурлыкала:
— Девушка проголодалась.
Он не шевельнулся, все смотрел в море.
— Странно, — проговорил он наконец.
— Что странно, хозяин?
— Молчи, рабыня.
— Да, хозяин.
Не станет он делиться со мной своими мыслями.
— Может ли это быть, Клитус Вителлиус? — пробормотал он, нетерпеливо обернулся и посмотрел на меня.
— Я предала тебя, хозяин, — заговорила я, — потому что любила. Не люби я тебя так — не смогла бы так ненавидеть. Жила мыслью о мести и, когда подходящий момент представился, совершила это изощренное, немыслимое предательство. А когда тебя увели, себя не помнила от горя. Плакала, кричала. Предала своего любимого! Все в жизни точно в прах обратилось. Лучше бы меня предали. Когда узнала, что ты бежал, чуть с ума не сошла от радости. Знать, что ты жив, на свободе — больше мне ничего не надо.
— Предательница, — бросил он.
— Я здесь, — напомнила я. — Делай со мной что хочешь. Он сверлил меня бешеным взглядом. Отвернулся. Снова глянул мне в лицо.
— Скоро рассвет. Я устал. Пора связать тебя на ночь.
— Пожалуйста, не связывай меня, хозяин. — Я встала, откинула назад волосы, улыбнулась. — Обещаю: я не убегу.