Приготовилась прыгнуть на баркас и я, но, отброшенная чьей-то рукой, отлетела в сторону.
— У нас нет места для рабынь!
— Пожалуйста, хозяин! — Я встала на колени на дощатом обломке. Грубая желтая туника промокла, облепила тело. Ни бюстгальтеров, ни белья рабыням носить не разрешается.
— Пожалуйста, хозяин! Меня втащили на баркас.
Сжавшись в комок, опустив голову, я стояла на коленях среди их ног.
Вскоре мы поравнялись с кораблем и благополучно поднялись на" борт.
Меня тут же отправили в трюм.
— Рабыня! — послышался женский голос. В трюме горела лампа.
— Прости, госпожа. — Я встала на колени. А она уже поднималась по лестнице.
— Я не буду сидеть в трюме с рабыней!
— Молчи, женщина! — раздался с палубы раздраженный мужской голос. Она попыталась откинуть тяжелый люк. Не тут-то было! Крышка задраена. Кипя от злости, женщина спустилась обратно. Я не смела взглянуть на нее.
— Прости, госпожа!
В гневе ходила она взад-вперед. Нас обеих запихнули в трюм. Обе мы женщины.
Прошел вечер, наступила ночь, а мы все сидели в трюме. Заговорить со мной моя соседка — как-никак свободная женщина! — не соблаговолила. Погасла лампа, мы остались в темноте. Бой продолжался несколько часов. Снаружи неслись крики, звуки лопающихся канатов, с палубных катапульт запускали сосуды с горючей смесью. Судно едва не протаранили — снесли несколько весел с левого борта. Затем попытались взять на абордаж, но атаку отбили.
А потом отворилась крышка люка.
— Корабль в безопасности, леди! — крикнул капитан. — Сейчас принесут поесть.
Женщина поднялась по лестнице, вышла на палубу. Вслед за ней, никем не замеченная, выползла и я.
Еще не рассвело. Палубу освещают тусклые фонари. Временами то с одного, то с другого корабля взмывали в небо пылающие сгустки, ярко вспыхивали, а потом, ровно горя, плавно, как на парашютах, опускались в воду и гасли. На воде плясали отблески горящих кораблей.
— Я в трюме больше не останусь, — заявила капитану дама.
— Я вынужден настаивать, — ответил он.
— Нет.
— Вы спуститесь по доброй воле, — предупредил он, — или вас придется приковать цепями.
— Вы не посмеете! — вскричала она.
— Принесите цепи!
— Я повинуюсь вашей воле, капитан, — недовольно проговорила она и начала спускаться по лестнице. Я проскользнула перед ней. Крышка люка закрылась. Потом опять открылась ненадолго — принесли еду и питье. Со мной она не поделилась.
Слышно было, как сменились вахтенные. Значит, наступило утро. Я заснула. Проснулась я от стука. Моя соседка колотила в крышку люка, требуя, чтобы ее выпустили.
Но нас не выпустили. Значит, опасность еще не миновала.
Судя по тому что удалось услышать, на судах каравана поддерживается должный порядок, перед врагом лицом в грязь не ударили. Очевидно, по обе стороны от нас стоят свои корабли.
И вдруг крик: «Парус! Парус!» Усталые мужчины бросились на палубы. Похоже, спустили на воду весла. Корабль тронулся с места. Послышались команды старшины гребцов. — Возвращаются! — гудели голоса. — Возвращаются!
Корабль разворачивался.